– Расскажи мне об этом, – прошу я.

– Чтобы я могла избыть всё это из себя и сделать свою голову на целый жернов легче? Чтобы я впервые за много лет запорхала по воздуху, воркуя как горлинка? Чтобы я обрела немного душевного покоя? Ты про это?

– Я просто хочу знать.

Она пристально изучает мое лицо, спрашивая глазами, действительно ли я хочу это знать. Я отвечаю глазами.

– Мой отец, Кваш Нету, который, по сути, ничем не отличался от своего деда. Он не издавал указа о том, что первородная сестра должна вступить в «Божественное сестринство», но думал его соблюсти и просто повторил, что дело не во мне, а в букве указа. После того как мне исполнится десять и три, но до того, как исполнится десять и восемь, я должна буду посвятить себя «Божественному сестринству» – звучало так, будто у меня есть хоть какой-то выбор. Дескать, пускай дурнушка, которой не добивается ни один мужчина, станет лучше божественной сестрой. Хотя чего ради мне, казалось бы, променивать вкусное мясо, супы и белый хлеб на пшено, хлебать воду из чашки с собаками и носить до скончания дней белую мантию? Именно об этом я спрашиваю всех тех мудрецов, включая моего отца. Даже этого подлеца Аеси, который так плотно лепился к моему отцу, что однажды я его спросила, не ночной ли он горшок с угодливо распахнутым ртом, чтобы сглатывать дерьмо моего отца? Видела бы ты, как хохотал двор – вот уж действительно выдался праздник! Но он не ответил ни мне, ни кому-либо другому из мужчин. Вместо этого мужчины занялись тем, чем, по их словам, занимаются женщины: начали обо мне сплетничать. Эта принцесса забывает про то, что она принцесса, и ведет себя как принц, причем наследный. Гляньте, как она скачет верхом, фехтует на мечах, стреляет из лука и играет на ко€ре, потешая своего отца и тревожа мать!

Моя мать сказала:

– Что сталось с девочкой, которая жила лишь своими новыми нарядами да дарами садов и моря?

Как будто это имело какое-то отношение к тому, чего я хочу!

Я сказала своему отцу:

– Отправь меня к тем женщинам-воительницам в Увакадишу или отправь заложницей ко двору Юга, и я буду там твоей шпионкой.

– Что мне не мешало бы сделать, так это отправить тебя к принцу, который бы хорошенько вправил твою тупую башку, – отвечает он.

Я щекочу его пальцы своими и говорю:

– Отец, я ведь дочь Кваша Нету. Ты готов к войне, которая начнется после того, как я убью того принца?

Он смеется, а потом вспоминает, что я единственная из его детей, способная влиять на его нрав и вызывать веселье в сердце. К тому же он не хотел отпускать меня ни в какую страну Юга, так как знал, что я в конечном итоге могу укрепить ее против него.