Мне находиться здесь необязательно. Следопыт, будь он здесь, возможно, что-нибудь бы учуял, но для моего глаза это просто мертвецы. Гостевая комната рядом с зернохранилищем – место, где они сидят, лежачими их тела никак не назвать. Солнце некоторое время назад зашло, но последний его луч всё еще здесь. В этой комнате нет ничего, кроме урн, из которых три мне высотой по грудь, а одна пониже пояса. После некоторого колебания я на это всё же решаюсь, и ветер – не ветер, – сняв крышки, аккуратно опускает их возле урн. Фумангуру, как самому крупному, достается самая большая. Лицо его снесено, а череп проломлен. Его обрядили в одеяние старейшины и прислонили посох сзади, постаравшись придать покойному достоинство в сидячей позе. Нога у него осталась только одна, на месте другой дерево и ткань. Из второй урны пахнет приторной гнилостной сладостью; вероятно, Следопыт бы учуял еще издали. Благовония и тонкость синих тканей подсказывают, что это его жена. Тело сохранено так, как это делают на Севере, высушивая из него воду; при этом верхняя часть ее туловища обращена на Север, а нижняя на Юг. В третьей урне то, что осталось от двоих детей, а в четвертой урне один. Детей трое потому, что остальных недосчитались. Больше здесь смотреть не на что, и я ухожу.

Те, кто перебил эту семью, – не те, кому достался мальчик, но Бунши заставляет всех нас съехаться сюда, чтобы Следопыт мог его разыскать посредством своего волшебного нюха. Зачем-то так, хотя я почти уверена в его истинном местонахождении. Но Бунши, чтобы это выслушать, здесь нет, а Следопыта нет, чтобы учуять; что ж до меня, то я не в настроении все это высказывать. С того дня, как Бунши попыталась меня утопить, она держится на дистанции, что меня вполне устраивает, ведь знай я, как ее той ночью взорвать, я бы это сделала. Несмотря на все ее слова о Волчьем Глазе и крайней нужде в этих людях, ни один из них не провел больше ста лет, убивая себе подобных, и никто из них не сможет выстоять перед Аеси, к которому она всё так же не дает мне подступиться.

Ее голос продолжает назойливо кружить в моей голове, внушая, что, если я убью его, он всё равно вернется. При этом мне известно то, чего не знает или не хочет признавать она, а именно, что империи с Сестрой Короля не бывать: у них нет будущего. «Ты могла бы уйти», – произносит голос, звучащий как мой. Иди прямо сейчас и останови их. Может, для Увакадишу уже поздно, но к Кровавому Болоту или Долинго еще можно поспеть. Всё, решено! Каким-то образом найди их, может, с помощью другой ищейки, отыщи ребенка, убей вампира, определи мальчика к единственному делу, на которое он еще, возможно, годен. Всё. Решено!