– Зачем?

– Что?

– Продолжай.

– Ах да. Я…

– Похоже, этот рассказ вызывает у тебя удивление. Ты никогда его не читал?

– Никогда особо не интересовался, что там может писать жен…

– Монахиня?

– Ну да. В общем, она отправилась в Малакал. Там она собирает оружие, которое может его поразить. Копье и колья из дерева ассегай, отравленное молоко, ибо женское молоко он любит так же, как кровь. Потому он ее и не убил, что она все еще вскармливала грудью ребенка. Его она выследила в одном из соляных караванов, идущих из Малакала. Здесь она говорит, что он не тот импундулу, который убил ее мужа. Их может быть пять или шесть – раньше их было больше, но кто знает, сколько?

– Может, но я вижу упоминание всего об одном.

– Только не об этом. Его она ранила копьем из ассегая, а затем спалила заживо.

Архивариус пропускает две страницы.

– Здесь говорится, в холмах за Пурпурным Городом она выискала его ведьму. Там просто написано, что он мертв. Другой продолжает убегать; как только она получает сведения, он исчезает. Исчезает, оставляя высосанные тела – обычно всю семью, а одного забирает в качестве раба молнии. «Другой»; она продолжает повторять, что он другой. Раб молнии выводит ее к месту, где тот охотился, но орудовал он не один. С ним были три элоко – травяные демоны, у каждого по две кости, заостренные как кинжалы, а еще дух-вампир Обайифо, но они с импундулу рассорились и расстались. Импундулу использовал маленьких детей, а Обайифо их поедал. Письмена были написаны через три года после гибели ее мужа.

– Она готовилась.

– Может быть. Здесь нет ничего, кроме того, что она их выслеживала – собирала сведения или, может, получала известия от других. Здесь упомянуто, что она говорила и с теми, кого люди давно перестали слушать; в том числе и с умалишенными. Ты говоришь, что охотишься на импундулу?

– Я сло€ва не сказала, что на кого-то охочусь.

– Да уж конечно, ты просто ищешь, какую сказку рассказать детишкам на ночь! А кинжал у тебя под одеждой предназначен для очистки плодов, – говорит старик с усмешкой. – Здесь просто перечисляются нападения и жертвы. Она не могла быть во всех местах одновременно. Вот здесь, похоже, последнее, что она написала. Остальное – это уже кто-то другой; может, их несколько. Вот тут кто-то говорит, что слышал, как раньше ее звали Монахиней, потому что она была во всем зеленом. Она успела их выследить до границ Песочного моря. Если это пишет кто-то другой, то это означает, что она… она…

– Нашла себе место на древе предков.

– Храбрая женщина.

– Это было не обязательно. Женщина не должна быть храброй, если сама того не хочет.