– Что?! Что там написано? Что еще?
– Ничего. Только то, что это мальчик. Они странствуют с мальчиком. Вот что здесь написано: «Мальчик подошел к двери с жалобным плачем, и они впустили его».
– Эта выписка откуда?
– Кажется, из хроник Волшебных… Колдовских Гор.
– Ты ведь говорил, что эта книга новая.
– Ну, года здесь нет. Хотя я могу сверить по записям.
– Мне нужны новости посвежее, старик.
– Я хранитель книг и архивариус. Для меня, если что-то не записано, то и знания об этом нет.
– Знания нет или тебе нет дела?
– Пока что-то не появится в написании, оно безотносительно и как бы не существует.
– Да пойми ты: к тому времени, как это попадает на страницу, бывает уже поздно.
– Ты смеешь меня осуждать? Полагаешь, что это какой-то пыльный архив?
– Да не архив, а склеп! К тому времени как мы прочитаем то, что сокрыто в этих стенах, уже всё: ищи ветра в поле. Всё будет уже бесполезно!
– Ты хочешь сказать, что моя Палата бесполезна? Да если бы не эти мертвые слова, многие люди вообще бы не узнали, кем они являются. Ты-то, находясь здесь, думаешь, что пытаешься искоренить злодейство? Думаешь, эта твоя попытка первая? Если бы все такие, как ты, умели читать, тогда, возможно, то последнее злодеяние и осталось бы последним, а ты не стояла бы здесь, возводя хулу на книги, которые только в том и повинны, что содержат истину, которой ты не привержена! Убирайся вон!
– Да я другое имела в виду.
– Ты только что обозвала мою Палату склепом!
– Я лишь хочу…
– И ты еще имеешь дерзость чего-то хотеть поверх своей хулы? Какой же из девяти миров тебя такую изрыгнул?
Я не хочу с этим человеком ссориться, а уж тем более драться. Поэтому разъясняю: единственное, что мне нужно, – это новости настолько новые, что ему придется написать их самому. Все эти годы, все эти книги – сплошь других людей.
– Как насчет