– Откуда у тебя все это?

– Откуда? Откуда и всегда – какие-то нахожу я, иные находят меня. Двунадесять лун назад мне их оставил человек на усталой лошади, сказав, чтобы я берег их в целости и сохранности.

Сверху сам собой снижается лист, за ним еще, за ним другой.

– Ишь, соперничают, – улыбается старик. – Волнуются, чтобы их прочли первыми.

Он уходит и возвращается с подсвечником, в котором горят четыре свечи.

– За семь лун ты моя первая гостья, – говорит он.

Страницы не перестают расстилаться и разворачиваться сами по себе.

– Новые знания. Они боятся превратиться в архив, который не интересен никому, кроме старика. Ну-ка, оглядись вокруг, посмотри на мудрость, распиханную по темным углам, – говорит он, указывая на стены. Разобрать написанное мне сложно, но старика не нужно и упрашивать. – Это дневник. Говорят, его писала некто, просившая называть себя Монахиней.

– В самом деле?

– Это то, что я прочел в писаниях. Ты будешь задавать вопросы или слушать? Так-то, она бросила своих детей, а ее муж… Нет, не умер… Его убили, да, он был убит. «Он» околдовал ее, но не обратил и не убил; ему хотелось, чтобы она помнила, кто расправился с ее мужем. Ее он застал врасплох, когда она на заднем дворе толкла батат, это она помнит: времени, что он выводил ее из транса, хватало, чтобы увидеть, что он с нею делает. А затем он околдовал ее снова, чтобы она с этим ничего не могла поделать.

– Как давно это было?

– Да наверное, когда ты была еще девочка. «Он очаровал меня, потому что был очарователен», – гласит строка. Почему все считают, что они должны быть умными?

– Старик, давай дальше.

– Извини, но муж и дети? Как тогда она может быть монахиней?

– Давай дальше.

– Извини. Он околдовал ее, затем овладел, а после убил ее мужа прямо у нее на глазах. После этого он вызвал в ее спальне грозу и улетел. Младенец и другие дети остались с бабушкой. Она сказала, что не может к ним возвратиться, и пошла в сторону Песочного моря, пока чрево ее не отяжелело. Странно, я никогда не слышал об импундулу, который бы нес живое семя.

– Он же импундулу, а не зомби, – замечаю я.

– Ну да. Дальше она появляется в Малакале…

– А что случилось с ребенком?

– Родился мертвым, или же она его умертвила. О боги! Доверься богам, – произносит он в секундную паузу.