Покончив с прощальными словами, мы с Пинки вошли в корабль и закрыли шлюз. Несколько минут оба молчали – слишком многое хотелось сказать, но никто не знал, с чего начать. Сам акт нашего отлета казался чем-то величественным, монументальным. У меня вдруг возникло ощущение, будто мы сняли с себя одну ответственность и тут же взвалили другую – отвернулись от друзей ради спасения женщины, которой грозит гибель.

Меня радовала возможность сосредоточиться на технических проблемах корабля. Вместо того чтобы сразу же стартовать, я открыла отверстия в бортах «Косы», и та начала всасывать морскую воду – пропущенная через гипералмазные компрессоры, вода послужит топливом для реактивной тяги. Постепенно водоросли выпустили корабль из своей хватки, и мы отплыли от Первого лагеря. Я дождалась, когда мы окажемся в километре от собравшихся на берегу зрителей, и подняла «Косу» над морем, все так же используя реактивную тягу компрессоров. Описав прощальный круг над Первым лагерем, мы устремились в космос, почти не потревожив атмосферу. Темноприводы и криоарифметические устройства делали нас незаметными для волков.

– Все у них будет хорошо, – наконец сказал Пинки.

– Обязательно будет, – согласилась я.

Но Пинки почти сразу же разрушил мою хрупкую уверенность, сказав лишь одно слово:

– Надеюсь.

Леди Арэх проделала путь в пятьсот миллионов километров по почти прямой траектории, с минимальным отклонением из-за гравитационного воздействия звезды и ближайших к ней планет, а также слабого влияния звезды-близнеца. Мы могли нагнать ее, в каком бы направлении она ни двигалась. Оказалось, что она летела в сторону небесного квадранта, в котором располагалась Харибда. Иначе как везением это назвать было нельзя: тут и экономия времени, и минимальные изменения скорости, без которых не обойтись, пока мы остаемся в звездном окружении Яркого Солнца.

«Коса» могла пройти через точку, где окажется леди Арэх, через пару дней после отлета с Арарата, но из-за необходимости уравнять скорость требовалось больше времени. Чтобы приблизиться к источнику сигнала, нужна была неделя с лишним. В последние два дня сигнал слабел, а периоды молчания удлинялись. Впрочем, он и не играл уже существенной роли. Мы с Пинки сузили радиус области, где могла находиться леди Арэх, до десяти километров; добравшись туда, мы воспользуемся пассивными датчиками для поиска скафандра.

Пинки тревожился из-за ослабевающего сигнала. Я ему сочувствовала, но приободрить ничем не могла. Он однажды пережил потерю леди Арэх, потом ему вернули надежду, что она все еще жива, а теперь его сила духа подвергалась очередному испытанию при мысли, что он может найти дрейфующее в космосе мертвое тело.