«Коса» медленно продвигалась вдоль сужающегося объекта, держась от него в нескольких десятках метров. Мимо нас проплывали раковины, спрессованные в ступени, террасы, шпили и башенки. Некоторые торчали подобно бушпритам, другие крепились на наклонных опорах, похожие на перевернутые канделябры. Время от времени свет прожекторов выхватывал дыру с неровными краями, как будто часть корабля оторвало взрывом, и это служило напоминанием – если мы вообще в таковых нуждались, – что гнездостроителям все же не удалось победить своих врагов; они лишь выработали стратегию, сводившую к минимуму вероятность столкновения.

Пятнадцать дополнительных километров выглядели мелочью по сравнению с расстоянием, на которое мы уже углубились в Харибду, но все наши системы работали на пределе. Криоарифметические устройства сражались с теплом, как поступавшим снаружи, так и с излучаемым темноприводами. Гидеоновы камни пытались угнаться за их алгоритмическими циклами, завивая и изгибая бронеткань вокруг водоворотов антиэнтропийной активности, воспринимавшихся ими как угроза, которую следовало сдержать или даже нейтрализовать. Попытка уйти еще глубже увела бы «Косу» в опасные воды, где нас ждало неведомое – то, что нам прежде не доводилось ни испытывать, ни моделировать.

И потому, когда над нами проплыли самые нижние части объекта, похожие на шпили концы раковин, мы смогли облегченно вздохнуть. Мы медленно поднялись до нижнего торца и обогнули объект по спирали, чтобы наиболее эффективно закартировать его. Никаких люков или по крайней мере чего-то похожего на них нам не встретилось.

Оставалось лишь проделать вход самим.

Посовещавшись с леди Арэх и Пинки, я выбрала место примерно на половине высоты корабля – похожий на бородавку вырост, состоящий из пары десятков раковин, по крайней мере на два километра ниже видимых следов разрушений. В поврежденную зону входить не хотелось. Архитектура этих кораблей была модульной, разделенной на независимые объемы переборками из раковинного материала. Даже если часть корабля разрушилась, впустив внутрь атмосферу Харибды, в прилегающей к ней части может оставаться обычное, приемлемое для гнездостроителей давление.

Сориентировав «Косу» вертикально, я медленно подводила ее ближе, пока верхний шлюз не оказался в метре от выпуклой поверхности одного из раковинных выростов. Составив с помощью лазера его точную карту, «Коса» изменила форму своего шлюза так, чтобы две поверхности соприкоснулись с точностью до атома. Затем я завершила сближение, уменьшая расстояние, пока не произошел контакт и бронеткань не вогнулась внутрь шлюза. Она сопротивлялась дальнейшему движению, но я увеличила тягу двигателей и вынудила ее прильнуть к поверхности объекта. Теперь она имела топологическую форму мешка с вытянутой горловиной, окутывая «Косу», но прижимаясь кромкой горловины к выпуклой поверхности раковины. Убедившись, что соединение стабильно, я уменьшила мощность темноприводов – парящий объект уже взял на себя большую часть работы по удержанию нас на глубине.