– Я знаю. Они говорили мне, что ты хочешь помешать им. Я пообещала им, что не пропущу тебя и…

За мной раздались звуки взведенного оружия. Рене наверняка уже отдавал жестами приказы клану занимать позицию для атаки. Не поворачивая головы, я показал ладонью, чтобы они не спешили, но Кристина уже испугалась: ее улыбка исчезла, а встревоженные глаза перебегали с одного мужчину на другого. Она закончила зависшую фразу потухшим голосом:

– …И смогу убедить тебя присоединиться к нам…

– Ты хоть понимаешь, чего они хотят?! – воскликнул я.

– Да. Они хотят освободить мертвых из заточения. Немногие успеют вырваться на Поверхность, но кто-то успеет. Они больше не будут испытывать тех страданий, которые испытала я, когда спустилась в Лабиринт. Разве ты не хочешь, чтобы тебя вновь обняла твоя бабушка или дедушка? Или чтобы нелепо погибшие друзья, Дима… и другие, сели напротив и болтали с тобой всю ночь напролет? Разве это справедливо, чтобы близкие к нашим душам люди продолжали страдать? – говорила Кристина, прижимая ладонь к сердцу, набиравшему силу. Если так пойдет дальше, слабый огонек внутри Дочери ледяных объятий взорвется испепеляющим пламенем.

– Парень! Она не понимает, что несет. Пора заканчивать этот разговор, – давил Рене.

– Дай нам время поговорить! – криком сорвался я на брата клана.

«Лишь бы Рене не сорвался и не убил Кристину», – подумал я.

Мысль прозвучала слишком громко и заставила Кристину сделать испуганный шаг назад. Но она подействовала и на Рене.

– Можете говорить сколько угодно. Пока не придет поезд, – сказал он.

– Четыре минуты сорок секунд, – обозначил Гор время до этого события.

Мало. Я успевал бросить всего несколько фраз, способных убедить Кристину пропустить нас.

– Кристина, мертвые в Лабиринте – монстры, которым нет места среди живых! – заявил я. Такие фразы кричат от отчаянья, они не действует, и она не подействовала.

– Такие же люди, как я или ты. Я тоже монстр? – уверенно и даже вызывающе возразила Кристина.

– Ты хоть понимаешь, что мертвые должны убивать живых, чтобы просто существовать? – настаивал я.

– Я это понимаю, почему не понимаешь ты?! Никого не нужно убивать! Мы можем делиться своей жизнью, своей кровью с другими! Неужели ты бы отказался пожертвовать частичкой своей жизни ради жизни близкого тебе человека?!

Девушка прижимала ладони к груди, пылавшим алым пламенем. Сердце жаждало взорваться и спалить нас, но Кристина его еще удерживала.

– Парень, ты бы отошел за колонну! – предложил Рене.

Его голос звучал издалека, значит, сам он уже отошел, а убийцы встали на позиции, готовые открыть огонь на поражение. Но если они сделают это сейчас, то Дочь ледяных объятий взорвется и сожжет своим пламенем смерти меня. Поэтому-то они и хотели, чтобы я укрылся от огня.