Они торопились – еще можно было все уладить миром. Вместо побега я опустил меч и сделал несколько шагов навстречу Дочери ледяных объятий, остановившись на расстоянии вытянутых рук. Кристина разжала плечи и опустила ладони. Пламя в ее груди стало чуть слабее.

– Одного мертвого, может, и получится насытить, но не миллиарды! Ты совсем не видела Лабиринта – в день твоей смерти я выпустил тебя на Поверхность. Может быть, ты говорила со своим отцом? Очень сомневаюсь.

– Причем тут мой отец? – растерялась Кристина.

– А ты не задавалась вопросом, что он увидел в Лабиринте такого, после чего бросил семью, призвание и сбежал в церковь? Может быть, ты спросишь его о своей идее выпустить в наш мир страхи, от которых он сбегал всю жизнь?

– Я хотела бы спросить его! Хотела бы услышать его совет! Ты знаешь, как я желаю просто увидеть папу, но папы здесь нет. Есть только ты, и есть я. Второго шанса спасти людей у меня не будет. Я хочу, чтобы ты был со мной, прошу!

Дочь ледяных объятий протянула руку. Из туннеля подул ветер – поезд приближался.

– Парень! – прокричал Рене.

– Отец учил тебя проверять все самой. Поэтому ты стала ученой. А теперь тобой двигает слепая вера. Ты не знаешь, что сокрыто в Лабиринте, но ты веришь, что там есть что-то хорошее. А я знаю: я видел зло, сокрытое в нем. Неужели ты готова из-за своей веры убить меня, человека, который знает?! – спросил я. Мои глаза цеплялись за надежду в ее зрачках, убегавших от моих слов.

– Я уже убивала, и я… – прошептала Дочь ледяных объятий, и ее разомкнутые губы застыли в ищущей тишине.

– Я знаю, что ты убивала. Убить ради жизни – это одно. Убить ради идеи – совсем другое! Разве этому учил тебя твой отец? Разве ради этого ты занималась наукой и пыталась сделать мир лучше, через эксперименты, опыты, споры, дискуссии? Сейчас твоим голосом говоришь не ты – это вера язычников, а не твои знания. Прошу: спустись в Лабиринт! Пройди теми тропами, что прошел я. Это будет твой – твой! – личный опыт. – Стук колес стал накатывать на мой голос, и я перешел на крик: – Найди своего отца! Спроси его совета! И вернись ко мне! И тогда мы закончим наш спор, как люди, а не фанатики…

Я протянул руку, и наши ладони соприкоснулись. На мгновение, но сердце девушки заискрилось. Мое же сердце било сумасшедшими курантами – от любви или от страха? У меня не было времени, чтобы найти ответ. Я разорвал связь, развернулся и поспешил к поезду, мечтая в жажде, чтобы ни у кого не сдали нервы – пусть все уйдут со встречи живыми.

– Постой!.. – крикнула Дочь ледяных объятий, пытаясь беспомощным голосом остановить меня.