— А Валентина?

«И она туда же!»

— Пока не приехала. Разные дела с оформлением документов.

— Я спрашиваю не из праздного любопытства, — хитро улыбнулась Алевтина. — Стогов увольняется.

— Чего это?

— Друга Дрекслера убили. Ему здесь делать нечего. Вот я и решила пригласить на его место твою даму. Судя по статье об оскольском маньяке, стиль изложения у нее хороший, умеет давить на читательские эмоции. И она стала символом борьбы за свободу.

— Как только приедет, передам.

— Только чтобы не затягивала. Мы ведь не можем долго держать свободную вакансию.

— Спасибо за все, Алевтина.

— Тебе спасибо. Твоя история стала настоящей сенсацией в Старом Осколе. Газету рвут из рук, в киосках очереди, увеличиваем тираж.

— Вот как!

— Никогда не думал всерьез заняться литературой? Ты бы мог создать шедевр.

— Не могу тебя подвести. Ведь тогда придется уйти из «Оскольских вестей».

— Не страшно, — вновь улыбнулась Черкасова. — Тебе будет нужен продюсер. А кто продвинет на рынке лучше меня? Так что никуда от своей «мамаши» не денешься.

Вошла Любочка с чаем, обычно такое происходило, когда Алевтина настраивала сотрудников на долгий серьезный разговор. Сделав глоток-другой, она спросила:

— Каковы дальнейшие планы?

Что-то новое. Обычно она вызывала журналиста и сама давала задания, подбирала темы. Самостоятельность не слишком поощрялась. Считалось, что все гениальные идеи рождаются в голове только у одного человека — главного редактора.

— Хотелось бы продолжить материал об оскольском маньяке.

— Ты уже написал про него. Вы с Валей написали. Показали психологический портрет убийцы. Вполне достаточно.

— Однако расследование не завершено. Убийства продолжаются. Ты сама дала мне поручение расследовать дело.