— Дело не в этом. Вдруг она случайно брякнет об этом не тому человеку?

— Я не могу долго злоупотреблять вашим гостеприимством, — промолвила Валентина. — Надо устроиться на работу и.

— Вы будете жить у меня столько, сколько потребуется, — перебил Корхов. — Пока мы не обезвредим маньяка.

— Когда-то его еще обезвредят, — грустно произнес Александр.

— Скоро.

Во взгляде Александра читалось: «Свежо предание», однако Анатолий Михайлович повторил:

— Поверьте, гулять ему осталось очень недолго. Горчаков сжал руку Валентины, но она высвободилась. Ей не давали покоя две вещи: судьба Надежды Погребняк и. странный сон. Александр же посчитал, что она стесняется начальника полиции.

— Отвезешь молодого человека домой, — приказал Корхов шоферу.

— Мы расстаемся, — сказал Валентине Горчаков, — но теперь, надеюсь, ненадолго. Главное, ты свободна. Анатолий Михайлович вышел из автомобиля и помог выйти Репринцевой. Дождь усилился, лило, как из ведра. У ворот стояла Анастасия Ивановна. Она обняла девушку, провела ее в дом.

— Вот твоя комната, милая. Нравится?

Комната оказалась большой, светлой, уютной. Из окна видна улица с частными домами, вдали просматривались ворота храма. точной копии того, что она видела во сне.

— Он! — прошептала Валентина.

— Что тебя так взволновало, милая? Это Успенско-Преображенский девичий монастырь. Он существовал и ранее у нас, но то ли в 1825, то ли 1828 году был закрыт. Десять лет назад его возродили, вместо двух небольших деревянных церквей создали настоящее чудо творчества. Я тоже не в силах глядеть на него без волнения.

«Не туда ли я шла?»

— Итак, тебя зовут Валя. А я — Анастасия Ивановна. «Боже мой, Анастасия! Так звали и мою маму!»

— Спасибо вам, — прошептала девушка.

— Тебе понравилась комната?

— Очень. Но. мне бы мне бы оформить гражданство и на работу.

— Чуть позже. Анатолий рассказал о твоих проблемах. Ничего, вот поймают проклятущего убийцу. Валентина промолчала. Что говорить? Чувство неловкости продолжало расти. Чужие люди приютили ее, дали кров и защиту. Нет, она так не может.

Однако нельзя и ослушаться Анатолия Михайловича, он лучше, чем кто-либо, знаком с ситуацией в городе.