- Анри, мир сейчас стоит на грани невидимой, жестокой войны с фашизмом. Ему не до дьяволов.

Анри поднял голову.

- Подождем конца этой войны, Анри, - просительно сказал Кашен. - Может быть, разделавшись с фашистами, человечество станет лучше?

Эпилог

Эпилог

Сначала по-английски, а затем на африкаанс больной приказал рабочим-африканцам отойти и оставить его с Гороховым с глазу на глаз. Подождав, пока его приказание будет выполнено, старик перевел взгляд на русского инженера.

- Мне придется довериться вам, камрад. - Его черные лихорадочные глаза смотрели испытующе. - Я хочу надеяться, что это не ошибка с моей стороны. Я и так порядочно наделал их в своей жизни. А впрочем, у меня просто нет другого выхода.

Старик, даже застонав тихонько от напряжения, достал из-за пазухи небольшую шкатулку черного дерева, положил ее себе на грудь и открыл. В шкатулке лежало три камня, каждый величиной с крупный грецкий орех.

Старик погладил камни кончиками пальцев и строго сказал:

- Это алмазы. Ювелирные алмазы чистой воды и почти без пороков. Они стоят миллионы!

Наверное, на лице Горохова отразилось недоверие, потому что старик поспешно добавил:

- Прошу вас, верьте мне. Меня зовут Анри Бланшар. Я геолог, специалист по золоту и драгоценным камням. Не удивляйтесь тому, что камни выглядят так невзрачно. Чтобы проявилась скрытая в них мощь света, их надо обработать и огранить.

Бланшар еще раз провел пальцами по камням и закрыл шкатулку.

- В свое время я чудом разбогател, - со слабой улыбкой проговорил он, - но потом… снова стал бедным геологом. Моего лучшего друга, человека редкого ума и чистой души, убили южноафриканские расисты. Подло убили, из-за угла. Симона, моя жена, погибла в авиационной катастрофе. Она была известной журналисткой. У вас есть дети? - вдруг спросил он.

- Двое, мальчик и девочка.

- А у меня - дочь. Одна дочь и больше никого. Ей шестнадцать лет. Она учится в прекрасном пансионе. Красавица и умница - вся в мать. Я хочу сделать ее богатой и счастливой.

- А если просто счастливой? - улыбнулся Горохов.

Геолог сдвинул брови:

- Я не знаю советской жизни. А во Франции бедный не может быть счастливым. В этом Жерар ошибся, мир не стал лучше после того, как расправились с фашистами.

Он помолчал и раздельно проговорил: