Кугель хранил молчание, не смея вздохнуть. Красный бугорок в середине брызгосвета на груди Скорогроха медленно поворачивался, словно ощупывая мерцанием все помещение.

– А, Кугель! Вот ты где! Стой, не двигайся!

Скорогрох неуклюже шагнул вперед. Не подчиняясь приказу, Кугель перебежал за противоположный край бассейна. Разгневанный непослушанием, Скорогрох высоко подпрыгнул, чтобы перелететь фонтан по воздуху. Погрузив руки в бассейн, Кугель плеснул в Скорогроха водой, отчего демиург опешил, не рассчитал длину полета и плашмя шлепнулся в бассейн.

Вода кипела и шипела по мере того, как растрачивалась энергия Скорогроха. Чешуйки распались и стали кружиться ленивым вихрем на дне бассейна.

Опустив руку в воду, Кугель поворошил чешуйки и нашел брызгосвет. Завернув чешуйку в несколько слоев влажной ткани, он принес ее в лабораторию и погрузил в склянку с водой, после чего плотно закрыл склянку и поставил ее на полку в стенном шкафу.

В усадьбе царила тишина, но Кугель никак не мог успокоиться. Присутствие Юкоуну давало о себе знать – оно висело в воздухе. Может быть, Смешливый Волшебник наблюдал за ним из тайного убежища, с огромным трудом сдерживая хохот и замышляя свои пагубные шутки?

Кугель тщательно обыскал усадьбу, но не нашел никаких заметных признаков присутствия Юкоуну, кроме черного опалового кольца с большого пальца волшебника – оно лежало в бассейне фонтана посреди чешуек. В конце концов Кугель поверил в то, что Юкоуну больше не существовал.

Кугель сидел в конце стола. Вокруг расположились Баззард, Диссерль, Пеласиас, Архимбост и Васкер. Утраченные ими органы были извлечены из сейфа, отсортированы и возвращены соответствующим владельцам, ко всеобщему удовлетворению.

Банкет обслуживали шесть сильфов; меню – несмотря на то что оно не включало в себя экзотические пряности и неожиданно несовместимые вкусовые ингредиенты «новой кухни» Юкоуну – вполне устраивало участников праздничного банкета.

Провозгласили несколько тостов: за изобретательность Баззарда, за настойчивое жизнелюбие четырех колдунов, за храбрые подвиги и хитроумное притворство Кугеля. Кугеля неоднократно просили поведать о его нынешних далеко идущих планах, но каждый раз он отвечал, угрюмо покачивая головой, примерно в таком роде: «Юкоуну больше нет, меня далее не подстегивает жажда мести. Мне нечего делать, и у меня нет никаких планов».

Осушив бокал, Васкер не одобрил такую позицию в принципе:

– Без настойчиво призывающих целей жизнь становится пресной и бессодержательной!

Диссерль тоже опрокинул бокал, после чего отозвался на слова брата: