– Не спешите! – возразил Ильдефонс. – Испытание должны пройти мы оба. Взаимное доверие не может опираться на одну ногу.

Риальто уныло пожал плечами:

– Как вам угодно – хотя проверка как таковая не способствует сохранению достоинства.

– Неважно – она необходима!

Два чародея прошли испытание, и результаты удовлетворили обоих. Ильдефонс сказал:

– Откровенно говоря, я слегка встревожился, когда заметил у вас на столе «Изречения и догматы» Каланктуса.

Риальто произнес доверительным тоном:

– Когда я встретил Ллорио в лесу, она самым настойчивым образом пыталась воспламенить мое воображение своей красотой. Галантность не позволяет мне вдаваться в подробности, но я сразу распознал ее, и даже мое общеизвестное тщеславие не позволяло мне представить ее в роли охваченной страстью нимфоманки – только столкнув меня в пруд, она смогла отвлечь мое внимание, чтобы напустить на меня сглаз. Вернувшись в Фалу́, я применил все терапевтические процедуры, предписанные Каланктусом, и таким образом избавился от загово́ра.

Ильдефонс поднял стаканчик к губам и залпом опорожнил его.

– Она явилась и передо мной – на возвышенном уровне. Я встретился с ней во сне наяву, на обширной равнине, размеченной координатной сеткой искаженных абстрактных перспектив. Она стояла на кажущемся расстоянии, в пятидесяти метрах, излучая серебристо-бледную красоту, по-видимому, предназначенную для того, чтобы меня обворожить. При этом она казалась мне высокой – очень высокой, словно я смотрел на нее вверх, как ребенок. Психологическая уловка, разумеется, заставившая меня улыбнуться.

Я обратился к ней прямо и откровенно: «Ллорио-Мюрте, я хорошо тебя вижу – тебе вовсе не обязательно увеличиваться в размерах».

Она ответила достаточно вежливо: «Ильдефонс, не беспокойся о моих размерах. Значение моих слов не изменится от того, как я буду их произносить, свысока или из-под земли».

«Все это прекрасно и замечательно, но зачем рисковать головокружением? Твои естественные пропорции, несомненно, радуют глаз гораздо больше. Я различаю каждую пору на твоем носу. Тем не менее все это неважно – какая разница? Зачем ты забрела в мои думы?»

«Ильдефонс, ты – мудрейший из ныне живущих мужчин. Лучше поздно, чем никогда! Женщины все еще могут преобразовать Вселенную! Прежде всего я сделаю вылазку на Садаль-Сууд, чтобы возродить древнюю мечту человечества под Семнадцатью Лунами. Твое доброжелательное влияние, твои доблесть и величие во многом способствовали бы той функции, которую тебе придется выполнять».

Мне не понравилось направление ее мыслей. Я сказал: «Ллорио, ты – женщина невыразимой красоты, но тебе, на мой взгляд, не хватает той провокационной теплоты, которая привлекает мужчину к женщине и служит катализатором внешней привлекательности».