– Что я слышу? – в ярости закричал Гильгад. – Даже выступая в роли представителя Риальто, вы позволяете себе очернять и оскорблять коллег, и это явно доставляет вам злорадное удовольствие! Нет уж, пора объясниться начистоту! Я официально обвиняю Риальто в нарушении правил и в избиении симиода и предлагаю привлечь его к ответственности!

– Рекомендую использовать максимально краткие и ясные формулировки, – вмешался Ильдефонс. – Пусть «избиение» считается одним из нарушений правил.

Гильгад неохотно согласился с таким уточнением.

Ильдефонс обратился ко всем присутствующим:

– Кто-либо желает поддержать предложение?

Хаш-Монкур переводил взгляд с одного лица на другое:

– Позорное сборище малодушных разгильдяев! Если потребуется, я в качестве суррогата отсутствующего Риальто сам поддержу предложение Гильгада, хотя бы для того, чтобы окончательно опровергнуть инфантильные измышления, порожденные завистью и злобой!

– Помолчите! – громогласно прервал его Зилифант. – Я поддерживаю предложение!

– Очень хорошо, – заключил Ильдефонс. – Вопрос поставлен на обсуждение.

– Предлагаю немедленно отклонить бессмысленное и безосновательное обвинение, – сказал Хаш-Монкур. – Несмотря на то что Риальто похваляется своим успехом на Балу герцога Тамбаско и смеется до упада, рассказывая о выкрутасах Ильдефонса, танцевавшего с толстой старухой, и о комических попытках Бизанта соблазнить костлявую поэтессу в желтом парике.

– Ваше предложение отвергнуто, – процедил сквозь зубы Ильдефонс. – Пусть предъявят обвинения во всех подробностях!

– Вижу, что мое вмешательство бесполезно, – вздохнул Хаш-Монкур. – Поэтому я складываю с себя полномочия защитника и готов предъявить свои собственные претензии, с тем чтобы после того, как будет вынесено окончательное решение о наложении штрафов и конфискации, мне была предоставлена справедливая доля возмещения убытков.

Тем самым Хаш-Монкур предложил новую идею, о преимуществах которой участники собрания размышляли несколько минут. Некоторые принялись даже составлять списки принадлежавшего Риальто имущества, способного удовлетворить их собственные нужды.

Ао Опалоносец наставительно произнес:

– К сожалению, Риальто допустил множество нарушений! Причем к числу этих нарушений относятся поступки и высказывания, с трудом поддающиеся юридическому определению, и тем не менее причинявшие боль подобно ножу, воткнутому в спину. На мой взгляд, предъявленные ему обвинения следует рассматривать в свете отягчающих обстоятельств, таких как корыстолюбие Риальто, его общеизвестная наглость и демонстративная вульгарность.