Истолкование и применение «Монстрамента» в качестве нерушимой и непреложной системы ценностей возможно только тогда, когда составляющие его принципы, основанные на мудрости тысячелетий, рассматриваются неотъемлемо один от другого как взаимодополняющие и взаимосвязанные равносильные элементы. Тот, кто преднамеренно преувеличивает значение одних положений за счет преуменьшения влияния других или пренебрежения другими с целью обоснования того или иного конкретного аргумента, тем самым повинен в извращении и подрыве основополагающих принципов и подлежит наказанию в соответствии с протоколом B статьи 3.

Ильдефонс моргнул:

– Нельзя же придавать такой вес моим недавним замечаниям! Они были сделаны исключительно в шутку, ради поддержания разговора.

– В таком случае почему вы не засвидетельствовали на конклаве, что именно в то время, когда, по словам Гильгада, я избивал его дражайшую тварь, мы с вами прогуливались по берегу Скаума?

– Понятное возражение! Фактически я действовал на основе процессуальных правил.

– Каким образом?

– Все очень просто! Мне никто никогда не задавал вопрос: «Прогуливались ли вы по берегу Скаума в обществе Риальто, в то время как некто избивал домашнее животное Гильгада?» Правила судопроизводства не позволяли мне самостоятельно предложить на рассмотрение такое свидетельство. Кроме того, вас уже признали виновным по многим другим пунктам, и мои ненадлежащие замечания могли только привести в замешательство всех остальных.

– Разве целью судопроизводства не является установление истины? Почему вы не спросили себя: «Кто на самом деле избивал симиода и почему этот человек называл себя именем Риальто?»

Ильдефонс прокашлялся:

– В сложившихся обстоятельствах – а я их уже пояснил – подобные вопросы представлялись не относящимися к делу.

Риальто снова заглянул в разорванный текст «Голубых принципов»:

– В параграфе K статьи 2 ваше пренебрежение фактами, противоречащими обвинению, называется «преступным невыполнением обязанностей или пособничеством таковому». За такое нарушение предусмотрено суровое – пожалуй, чрезмерно суровое – наказание, но Арбитр истолковывает положения «Монстрамента» буквально и принимает самые строгие, исчерпывающие меры – во имя восстановления справедливости и порядка.