– Да! Найти можно! – уверенно заявил Тибальд. – Одна магия ведёт к Фазанолю, другая – к Индрику. Вероятнее всего, они сейчас вместе. Если зафиксировать точку максимальной концентрации магий… Только надо за оборудованием слетать!

– Можно и не летать! – сказала Кузькина Мать и послала куда-то своего телохранителя Детку.

Распахивая двери, Детка случайно поставил фингал одному из подслушивающих юных воришек. Остальные карманнички разбежались кто куда. Пятилетняя девочка с огромными голубыми глазами доверчиво прижалась к ноге гориллоида, всхлипнула и тоже убежала.

– Ужасные манеры! – вздохнула Кузькина Мать. – Кстати, девочка способная! Детка даже не заметил, что она свистнула его любимый кольт «Драгун»…

Пару минут спустя запыхавшийся гориллоид вернулся, прижимая к груди огромную книгу в деревянном переплёте. Учитывая специфичность публики, к книге, чтобы её не свистнули, была прикована здоровенная наковальня.

– Наш рабочий инвентарь. Совершенно бесценная вещь! Даже у магзелей такой нет! – с гордостью сказала Кузькина Мать.

Книгу положили в центре комнаты, прямо на пол, и Кузькина Мать поочерёдно коснулась её бляшкой Индрика, нитью тряпичного юноши и сердцем Фазаноля. Сделав это, она торопливо отскочила. Книга распахнулась с глухим стуком. С мелькавших страниц выдвигались и прятались шаткие картонные дома. Параллельно в воздухе над книгой зависла сотканная из зелёного покрывала карта.

– Тут все магические дома России! – сказала Кузькина Мать.

Магические дома продолжали мелькать, сменяясь один другим. Тоннельсоны летали над ними, изредка зависая на месте, чтобы лучше разглядеть. Книга пролисталась примерно до половины, когда внезапно мелькание страниц прекратилось и один из домов – массивный, из красного кирпича воздвигнутый, чем-то смахивающий на английскую усадьбу в неоготическом стиле, – завис в воздухе.

Кузькина Мать и Кукоба обменялись многозначительными взглядами.

– Огнедышащий Мамай! Что за дом? – спросил Бермята.

– Посёлок Рамонь. Воронежская область. Дворец Ольденбургских. Архитектор Христофор Нейслер! – наскоро пролистав книгу, Кузькина Мать обновила что-то в памяти. – Ну да… да… Была у нас как-то мыслишка его навестить в рабочем плане, но, откровенно говоря, мы взвесили все риски и отказались. Усадьба существует сразу в двух отражениях – в нашем мире и в верхнем слое Теневого. Как бы две этикетки, наклеенные одна на другую. Разумеется, миры постоянно перемешиваются, и творится нечто невообразимое.

– Это не там Николай Рерих души умерших вызывал? – спросила Настасья.