Гориллоид Детка очень вкусно заваривал чай. Правда, заварку он размешивал в чайничке пальцем, но это всё же лучше, чем раскладывать по тарелкам салат дулом нагана. Бронедевица Рогнеда, Филат, Кукоба, Тоннельсоны, Глызя и Тибальд стояли посреди комнаты, заново привыкая к трёхмерности.

– Снова здрасьте, роднуши вы мои! Это так непривычно, что валяющаяся на полу ручка не является для тебя препятствием и её можно запросто перешагнуть! – восхищался Глызя.

Настасья пока помалкивала. Ева не знала, помнят ли Настасья и Бермята о том, что она сделала с ними в свитке, поэтому на всякий случай решила обо всём помалкивать. Настасья вела себя естественно, однако некоторое время спустя приблизилась к Еве и, улыбаясь окружающим, прошипела ей на ухо:

– Я тебя убью, хитренькие глазки!

Однако Еве показалось, что Настасья скорее довольна происходящим, чем огорчена. Что же касается Бермяты, то он, как прыгающее пушечное ядро, в восторге носился по комнате, хватал всех подряд за плечи и радостно восклицал:

– До чего же хороша жизнь! Один обнимусик? Один тискёныш? А?!

Гориллоид Детка и бронедевица Рогнеда охотно согласились обнять Бермяту – и едва не переломали ему все кости. С большим трудом удалось переключить их друг на друга, и здесь уже Кузькиной Матери пришлось выручать гориллоида.

Филату не нравилось держать сердце Фазаноля, и он положил его на стол, решительно сдвинув в сторону многочисленное оружие Детки. Гориллоид имел явную тягу к револьверам, причём не современным.

– И что? Помогает против боевых магов? – спросил Глызя.

– Как повезёт, – учительским тоном сказала Кузькина Мать. – Если маг первым до кольца дотянется – тогда нет. А если Детка раньше револьвер достанет – тогда помогает. Но реакция у него отменная. Раза три мне уже жизнь спасал. Конкуренция на нашем рынке труда ох какая высокая… – Она удручённо зацокала языком.

Ева придвинула стул к столу и стала смотреть на сердце. Сердце было каменным…

– Сердце Фазаноля. Почему свиток назвал его так? Разве Фазаноль не жижа? – спросила она.