Филат и Кукоба, подчиняясь безумию, творившемуся в свитке, отвлеклись от шкатулки и активно хозяйничали, готовя строительные блинчики – любимое лакомство стожаров. Филат поджаривал их на куске жести, затеяв костёрчик прямо на полу, а Кукоба переворачивала блинчики шпателем.
Эти строительные блинчики при всей своей нелепости оказались замечательной находкой и мгновенно переломили ход боя. В древних войнах такое случалось. Громадная армия теснит врага. Внезапно стрела, пущенная наугад убегающим лучником, поражает императора – и, дробясь на отдельные части, недавно победоносная армия откатывается назад, спеша поскорее оказаться в столице и утвердить на престоле своего ставленника.
Вот и чудовище-оборотень из недр Теневых миров ненавидело дым. Даже нарисованный. И огонь. Тоже даже нарисованный. Особенно у себя в желудке. Оно страдало от дыма и вони. К тому же доски для костра Филат выламывал прямо из него же, что не доставляло оборотню никакого удовольствия. Теперь он даже проглотить Филата с Кукобой не мог. Внутри у него пылал проклятый лист жести, и от листа отрывались облака, подписанные: «Горячо! Горячо! Горячо!»
Дом начал сжиматься, ломая контуры и границы. Язык-столик поднялся вверх, затем втянулся в стену, после чего Филата и Кукобу мощным чихом вышвырнуло в окно, а следом за ними в то же самое окно вылетел ларец-шкатулка и, ударившись о дерево, распахнулся.
Филат, ловко, как кошка, перекатившись, подхватил вылетевший из шкатулки камень ещё до того, как он упал на землю. Как и те другие камни, он напоминал сердце. И было это сердце объёмным, не таким, как рисунки на свитке. Маленьким, красно-белым, с окаменевшими прожилками, беззащитным и жалким.
Совершенно материальное окаменевшее сердце лежало на свитке, а рядом с ним прыгал двухмерный Филат, сам не веривший, что сумел его поймать, и крайне довольный собой. Единственное, что осталось в этом сердце от рисунка, – крошечная бирочка на свитке, подписанная с мультяшной простотой и ясностью: «Сердце Фазаноля».
Глава 24 Сердце фазаноля
Глава 24
Сердце фазаноля