Задора смазывала пулемаг ружейным маслом. Когда же ружейное закончилось, принялась вливать в стволы подсолнечное.
– А подсолнечное можно? – спросил магператор Жорж.
– Агасики! Хочешь, пальну? – предложила Задора.
Жорж хотел, но все остальные стали на них орать, и пальбу пришлось отложить.
Филат мониторил свои долги по магии. Общая картина была неутешительная, минус очень приличный, и он принялся просить магии у Глызи и Тибальда.
– А то я схлопнусь прямо здесь и сейчас! – предупредил он.
Глызя и Тибальд дали ему каждый по сто магров. Тибальд сделал это со скрипом, так как был жадноват, а Глызя охотно. К ста маграм он прибавил ещё пятьдесят.
– Смешно! Мы едем драться с Фазанолем, а по дороге выплачиваем кредит… кому?.. Фазанолю! – сказал Филат, чувствуя, как магия, полученная от Глызи и Тибальда, куда-то впитывается, точно в сухой песок, и исчезает.
К дворцу Ольденбургских они прилетели в районе полуночи. Выгрузились. Проверили, хорошо ли закреплена на Рогнеде бочка. Ева подбросила в Рогнеду столько дров, что все сочленения её металлического корпуса сотрясались и заклёпки позвякивали.
– Что мне делать, господин? – спросила она у Глызи.
Тот, смутившись, скромно развёл руками:
– Ну какой я тебе господин? Я просто твой скромный повелитель! Иди где-нибудь рядом со мной!
– Да, скромный повелитель! – лязгнула Рогнеда и пошла с ним рядом.
Тибальд ревниво уставился на Глызю:
– А почему это ты повелитель? Почему не я, к примеру?
Изящный репортёр передёрнул плечиками и поманил Тибальда пальцем к себе, чтобы не говорить громко:
– Кажется, она в меня влюбилась. И знаешь, мне как-то неловко её за это осуждать!
Филат и Кукоба торопливо натягивали на лесовоз морок невидимости. Тит возился с чемоданом, выпуская комариков.
– А тихо они смогут? – поинтересовалась Настасья.
Точно для того чтобы лучше ответить на её вопрос, весь комариный эскадрон затрубил в трубы и рванул к дворцу Ольденбургских. Тит успокоил Настасью, что это был отвлекающий манёвр, а настоящая группа разведки полетела совсем в другую сторону, в лес.