– Я стояла за штурвалом утлого парусника и в шторм пересекла на нём Ла-Манш с непокорным британским генералом, которого пришлось держать мёртвой хваткой, – ответила Жанна. – Так что сбросить с крыши строптивую человеческую девчонку для меня не составит труда.

Я хотел подняться, но тут заметил, что уже стою на ногах.

«Тем лучше».

Схватив костыли, я поковылял к выходу. Тем временем мой суперслух снова ослаб.

Секретарша хотела что-то сказать, но пока она прожевала кусок бутерброда и проглотила его, я уже покинул приёмную. Когда я продвигался мимо лифта к выходу на лестницу, у меня кружилась голова, а левая нога вот-вот грозилась подкоситься, но сейчас меня это волновало меньше всего.

Я почти дотянулся до ручки двери, но тут она открылась с другой стороны, и мне навстречу вошёл на этаж Северин. Его образ вызывал у меня только хорошие ассоциации ещё с тех самых пор, когда я лежал в больнице, и единственной моей радостью были встречи с ним. Когда он входил в палату и радостно улыбался, мне тут же становилось лучше. Я с жадностью впитывал каждую его похвалу, каждое ободряющее слово. Как же я его любил! И вот теперь выяснилось, что он лишь играл свою роль. Психотётку я почему-то заподозрил в том, что она имеет отношение к Грани, а вот в Северине мне и в голову не пришло сомневаться, хотя он и выглядел очень необычно. И кажется, Северин и Жанна д'Арк были заодно. Если я правильно понял, они собирались сбросить Матильду с крыши.

Доброжелательный взгляд Северина больно меня уколол. Дверь за его спиной тут же закрылась, и я не смог разглядеть, что происходит на лестнице.

– Ты уже здесь? – сказал он, с удивлением глядя на костыли. – И уже тренируешься? Замечательно! Давай пройдём в кабинет, у меня для тебя на сегодня заготовлен особый комплекс упражнений.

«Как я мог быть таким наивным?»

– Твой шрам – это часть спектакля? Чтобы я ещё больше к тебе привязался, почувствовал, что у нас с тобой есть много общего? А твоя клиника? Ты открыл её специально для того, чтобы меня заманить? – Я выкрикивал всё, что мне приходило в голову, хотя времени на болтовню сейчас не было. Пусть даже секунды текли неспешно, как в замедленной съёмке.

Когда Северин понял, что я обо всём знаю, его глаза расширились от удивления, но при этом он продолжал радушно мне улыбаться:

– Я не планировал эту беседу именно сегодня. Некоторые процессы немного вышли из-под контроля. Давай зайдём в кабинет и обсудим всё в тишине и покое, что скажешь? – Мягкий тембр его голоса теперь не действовал на меня успокаивающе, как раньше. Северин добавил: – Я тебе не враг.