Совет продолжался еще некоторое время; уточняли диспозиции, назначали места сбора и решали еще тысячи подобных же вопросов. Конн старался обязательно выслушать всех; но все же окончательное решение он всегда принимал сам. Только в такие мгновения он и мог забыться, заставить себя не видеть тени наползающей на страну страшной опасности; в окружении верных соратников легче было противостоять ужасному призраку, кошмарному видению, что неотступно преследовало молодого короля: во снах ему являлась удивительная картина – он видел вновь своего отца, странно помолодевшего и выглядящего ненамного старше самого Конна. Молодой король видел отца, но не как знак надежды и ободрения, напротив – во снах Конан ехал во главе несметных вражеских легионов, предавал огню и мечу земли Аквилонии…

– …Итак, решено, – спокойно, но жестко говорил Конн собравшимся приближенным. – Сегодня ночью мы выступаем на Шамар. Достославный Просперо, я прошу тебя остаться в столице моим наместником. Никто не справится с этим лучше тебя.

– Но, мой король!.. – попытался возмутиться старый вояка.

– Я понимаю, – голос Конна стал куда мягче. – Но ведь исход всей войны зависит от того, как будут обстоять дела в Тарантии. Если в столице поднимется смута… подобная той, что в дни вторжения Ксальтотуна… Повторяю, никто, кроме тебя, не сможет справиться с содержанием в порядке всех дел королевства. А своими мудрыми советами на поле брани мне поможет бесстрашный Паллантид.

Капитан «черных драконов» низко поклонился молодому королю, не скрывая своего удовлетворения.

Были назначены командиры арьергарда, главных сил и авангарда. Несмотря на потери, Конн имел в своем распоряжении внушительную семидесятитысячную армию – народ с рубежей бежал в глубь страны и становился в ряды королевского войска. Прибыли со своими дружинами многие бароны – многие, однако далеко не все. Кто-то понадеялся на крепость стен родового замка, кто-то еще шел к столице, а кому-то пришлось вступить в изматывающие и неравные бои, что было сил сдерживая продвижение врагов к столице. Нашлись, разумеется, и такие, кто струсил и перешел на сторону вторгшихся…

Бесконечная колонна войск потекла на юго-восток. Конн не торопился. Ему надлежало следовать с главными силами; улучив минуту, молодой король уединился в своих личных покоях – в последний раз собраться с мыслями перед первым в его жизни настоящим большим походом.

Просторная комната, где он стоял, была обставлена очень просто, если не сказать бедно. Конн не жаловал роскошь. В углу, под грудой медвежьих и волчьих шкур, – широкое жесткое ложе; по стенам развешаны мечи, копья, кинжалы, в другом углу находилась койка, где Конн читал. Подобно своему отцу, он оказался способным к языкам и легко осваивал новые наречия.