Они уже почти договорились о том, что армия выступает не к Шамару, а на юг, к гибнущему Пуантену, когда примчался еще один гонец. И опять принесенные им вести оказались настолько важны, что Аристобулу пришлось вновь потревожить своего короля.

Измученный, обессилевший гонец ввалился в покой. Левое его плечо было окровавлено, половина лица являла собой сплошной кровоподтек – прорываясь сквозь вражеские ряды, он получил страшный удар дубиной по шлему, но, превозмогая боль, сумел убить противника, взобраться в седло и доскакать до столицы.

– Мой повелитель, – прохрипел он, обессиленно падая на одно колено не столько от избытка придворной утонченности, сколько от усталости, – Шамар окружен. Немедийцы ударили нам в спину. Монагро отступил, закрывая дорогу к Тарантии, но гарнизон Шамара долго не протянет. А с юга прут все новые и новые шемиты…

Конн скрипнул зубами. Бросить важнейшую восточную крепость на произвол судьбы и пожертвовать армией графа Монагро он не мог.

Гонца унесли – отпаивать горячим вином и приводить в чувство; молодой король обвел тяжелым взором лица своих соратников.

– Армии придется идти к Шамару, – решился нарушить затянувшееся молчание Просперо. – Страшно даже подумать, что случится, если немедийцы, кофитяне, офирцы и шемиты, объединившись, прорвутся далеко за Тайбор.

– Но Пуантен тоже уже в руках аргосцев, – мрачно бросил Паллантид.

– Не вижу иного выхода, кроме как разделиться, – кусая губы, вымолвил Конн. – Просперо, тебе придется вести армию к Шамару. Гонзальвио всем хорош, но… слишком уж горяч. Его могут заманить в ловушку.

– Повинуюсь, и повинуюсь с радостью, – поклонился старый полководец, не скрывая довольной улыбки. – Я докажу, что мне еще рано на покой!

– А ты, Паллантид, возьмешь всех «черных драконов», – распорядился Конн. – Мы с тобой отправляемся на юг.

– Это слишком опасно, мой повелитель, – попытался возразить командир гвардейцев. – Отправь меня одного! Тебе лучше остаться в Тарантии.

Конн лишь сверкнул ярко-синими, как у отца, глазами.

– Мы выступаем с тобой на юг, и выступаем немедленно, – отчеканил он.

– Повинуюсь, мой король, – вздохнул предводитель «черных драконов».

– Дексиеус, тебе придется принять на себя власть в Тарантии, – повернулся к верховному жрецу Конн. – Кроме тебя, почтенный, мне не на кого оставить город. Я понимаю, что мирские заботы далеки от тебя, о высокоученый, но… Я не могу приказывать, но я прошу, даже… даже умоляю, – последние слова дались Конну не слишком легко.

– Не трудись, сын мой, – словно защищаясь, жрец вскинул обе ладони. – Я принимаю на себя эту службу.