Почерк был неровным, буквы налезали одна на другую, во многих местах Конну приходилось наполовину угадывать содержание – видно было, что барон писал это в страшной спешке.

– Так, – голос Конна был полон сдерживаемой ярости. – Что же случилось потом?

– Аргосцы набросились на нас как бешеные, – безразлично уставясь в пол, ответила девушка. – Мы убивали их десятками, но они как будто бы решили, что у каждого впереди еще десять жизней. Отец… – губы девушки предательски задрожали, однако она овладела собой. – Отец только и успел, что забросить меня в седло… А спустя миг его нашла стрела. – Орстера прижала к груди судорожно сжатые кулачки. Воцарилось угнетающее молчание.

Конн обернулся к Дексиеусу. Взор жреца, казалось, говорил: «Вот то, о чем я тебя предупреждал!»

– Аристобул, позаботься об Орстере, – мягко касаясь рукой плеча застывшей будто в трансе девушки, тихо произнес Конн. – Устрой ее как можно лучше. И передай канцлеру, чтобы подготовил мой указ: Орстера отныне – полноправная баронесса Трастская и… графиня Хестельская. И вызови ко мне Паллантида и Просперо. Почтенный Дексиеус, прошу тебя еще чуть-чуть задержаться.

Верховный жрец с достоинством склонил величественную седовласую голову.

– Мой повелитель, ты награждаешь меня, черную вестницу? – удивленно взглянула на короля Орстера.

– Быть может, графиня, – намеренно подчеркивая ее новый титул, ответил Конн, – что эти вести, принесенные тобой, изменят весь ход войны. А теперь расскажи мне поподробнее, как обстоят дела на юге…

Рассказ Орстеры трудно было назвать обнадеживающим. Почти весь Пуантен уже попал в руки врага. Орстера говорила о громадных толпах плохо вооруженных крестьян, которые внезапно все разом бросили дома и хозяйства, влившись в ряды аргосских и зингарских отрядов. Конн и верховный жрец вновь переглянулись.

Вскоре подоспели Паллантид и Просперо. Орстеру уже увел ворчливо-ласковый Аристобул; король вкратце рассказал о случившемся.

– Я думаю, направление главного удара придется изменить, – говорил Конн. – Шамар может продержаться, но я чувствую – и почтенный высокоученый Дексиеус согласен в этом со мной, – что корень этой войны не на юге. Тот, кто появился там в… в облике моего отца, – с усилием выговорил он, – это может быть один из главарей всего вторжения. Пока жив двойник, нам придется воевать не просто со вражескими армиями или обезумевшими землепашцами, но с магическими силами. Придется доказать, что мой отец не зря спасал меня из лап Тот-Амона и что я тоже могу сражаться с черными колдунами!..

Паллантид и Просперо подавленно молчали. Что могли посоветовать молодому королю эти бывалые военачальники, если разразившаяся война властно опрокинула все устоявшиеся каноны? Даже в дни войны с Ксальтотуном против Аквилонии не объединялось столько врагов; и уж никогда не пытались лезть на рожон миролюбивые крестьяне приграничных областей.