Конан не сдержался. Железные пальцы впились в запястье прекрасной пиратки и сдавили с такой силой, что она закусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли.

– Ты забыла, как я убивал твоих людей за один косой взгляд на нас? – в самое ухо Бёлит прорычал Конан. – Если надо будет, я собственными зубами перегрызу глотку этим Неведомым!

– Отпусти меня, мне больно, – вдруг очень покорно сказала Бёлит. Ее веки вздрогнули, по щеке покатилась слеза. Невольно киммериец разжал пальцы.

– Ты скормишь всех нас демонам, – уже не пытаясь убедить, а просто сообщая, произнесла прекрасная пиратка, поднялась и медленно отошла в сторону, к напряженно ожидавшим ее возвращения остальным воительницам.

Так их и нашел Паллантид.

Старый вояка не сразу поверил своим глазам, примчавшись на взмыленной лошади, едва получив от передовых дозоров совершенно невероятную весть. Перед ним стоял его король, Конан Великий, – только помолодевший на добрых три с лишним десятка лет… Паллантид несколько очень долгих мгновений вглядывался в самые глаза Конана, а потом вдруг как-то судорожно дернул щекой, его глаза вспыхнули радостью, и он, забыв об этикете, сгреб киммерийца в объятия…

Однако, когда подошел весь отряд Паллантида, «черные драконы» ограничились лишь строгим, положенным по уставу салютом, и Конан был благодарен им за это – королем здесь был Конн, и каково бы ему пришлось, разразись его гвардейцы радостными приветственными кликами?

– Не время для долгих разговоров, – крикнул Конан, обращаясь к молчаливому строю закованных в черную броню воинов. – Я вернулся, но ваш – и мой – король – это Конн; не сомневаюсь, что вы помните это. Мы идем к Шамару! И я как простой ратник буду сражаться в одних рядах с вами!

Ответом ему было дружное одобрительное ворчание.

– Веди войско, сын мой, – Конан коснулся пальцами плеча сына. – Король здесь ты. Повелевай!

Конн внезапно улыбнулся какой-то странно-веселой, даже ехидной улыбкой; лет пятнадцать назад при виде этого Конан готов был бы поклясться, что сын затеял очередную каверзу.

Десять сотен «черных драконов», понесших потери в схватке с ожившими мертвецами, но не утративших боевого духа, двинулись вслед за Конном на северо-восток, к переправе через Хорот. Нужно было спешить – Гонзальвио и Просперо вот-вот должны были подойти к стенам осажденной крепости.

По дороге Конн и Конан как ни в чем не бывало обсуждали ход войны.

– Я уже говорил тебе, ты все сделал правильно, – чуть ворчливо заметил Конан в ответ на вопросительный взгляд сына. – Ты прав. Шамар – самое слабое место в защитном поясе аквилонских крепостей. Под его стенами решится многое… если не все. Однако бросаться сразу же освобождать город от осады не следует. Пусть их соберется побольше… – прибавил он с мрачной ухмылкой, имея в виду врагов.