— По какому, нахрен, закону, сержант? — Савин говорил, не повышая голоса, но репликант разом почувствовал себя со всех сторон не правым.

— Закон, сержант, это для мирняка. Штатских, понимаете? — полковник сбил очередной ком грязи. — Которые могут шляться по пляжам, ковыряясь в песке, как грёбаные птички-песчаники. Для нас же существует Устав! А вы, Чимбик, находились на учениях. На службе, чёрт подери! И то, что в этот час вам не поступало приказов — не повод для бестолковых шатаний в поисках куска смолы! Понятно?

— Так точно! — гаркнул Чимбик, вытягиваясь во фрунт.

Стражинский смерил его взглядом и уже куда более дружелюбно поинтересовался:

— Зачем вам янтарь, сержант?

Чимбик помедлил с ответом. Говорить правду не хотелось, но и врать тоже смысла не имеет. Полковник всё же отличался от большинства дворняг, относясь к своим подчинённым с куда большим уважением. Во всяком случае сержант никогда не слышал от него и большинства других офицеров — за исключением Дюрана — пренебрежительных фраз в адрес репликантов. Тем не менее он — тоже дворняга. Значит, надо суметь не сказать ему всю правду и обойтись без откровенной лжи.

— Подарок, сэр, — наконец, решившись, ответил Чимбик.

— Подарок? — Стражинский улыбнулся. — Вы завели подружку, сержант?

Сержант напрягся. Неуставные отношения с человеком, даже касания сверх необходимого раньше считались дефектом. А дефектным не место в строю. Несмотря на послабления и прямой приказ налаживать контакт с дворнягами, репликанты справедливо подозревали, что «заведший подружку» экземпляр будет передан контрольной группе. И вряд ли вернётся к несению службы.

И дружелюбная улыбка Стражинского не делает вопрос менее опасным.

— Никак нет, сэр! — Чимбик преданно пожирал глазами начальство. — Господин полковник, сержант посчитал, что подобного рода действия необходимы репликантам для лучшего понимания гражданских!

Репликант намерено загрузил фразу максимальным количеством официоза, надеясь таким образом сбить человека с толку.

— Что? — опешил полковник.

— Для лучшего взаимодействия… — взмах руки Стражинского в очередной раз прервал сержанта.

— Пробуете социализироваться? — перевёл на общечеловеческий язык Чимбиковы канцеляризмы Стражинский.

— Так точно, господин полковник! — рявкнул сержант.

— Похвальное стремление, — сухо заметил полковник. — Но оно не должно отвлекать вас от выполнения служебных обязанностей. Я считаю вас компетентным младшим командиром. Не разочаровывайте меня.

— Виноват! Больше не повторится! — с облегчением рявкнул Чимбик.

— Надеюсь, сержант. Свободны, — полковник жестом подозвал своего адъютанта. — Лейтенант, где этот гондон, возомнивший себя дирижаблем?