«Хорошо», — бодро сказал Рами. Он вытер руки о брюки, затем возобновил свои шаги. Вот что я думаю. Мы не должны были быть на этом судне. Изначально мы должны были вернуться четвертого числа, помните? Никто не ожидает нашего возвращения до этого времени, а значит, никто не будет искать его, когда мы сойдем на берег».

«Верно.» Виктуар кивнула, затем подхватила ход его мыслей. Наблюдать за ними было очень страшно. Они становились все увереннее по мере того, как говорили. Казалось, что они просто сотрудничают в групповом переводе, обыгрывая гениальность друг друга. Ясно, что самый простой способ попасться — это мельком увидеть тело. Поэтому нашей первоочередной задачей, как я уже сказал, должно стать избавление от него как можно скорее — как только на улице стемнеет. Затем, до конца плавания, мы будем говорить всем, что он болен. Никто не боится чужих болезней больше, чем моряки, не так ли? Как только мы проболтаемся, что он болен чем-то, что они могут подхватить, я гарантирую вам, что никто не подойдет к этой двери в течение нескольких недель. А значит, все, о чем мы должны беспокоиться, это о том, чтобы он попал в воду».

«Ну, и отмыть всю эту кровь», — сказал Рами.

Безумие, подумал Робин. Это было безумие, и он не мог понять, почему никто не смеется, почему все, казалось, очень серьезно обдумывают идею затащить тело своего профессора на два лестничных пролета и бросить его в море. Все они были уже не в том состоянии, чтобы удивляться. Шок прошел, и сюрреалистическое превратилось в практическое. Они говорили не об этике, а о логистике, и от этого у Робина возникло ощущение, что они попали в перевернутый мир, где все бессмысленно, и ни у кого, кроме него, не было с этим проблем.

«Робин?» спросил Рами.

Робин моргнул. Все они смотрели на него с очень обеспокоенным выражением лица. Он понял, что это был не первый раз, когда к нему обращались. «Я сожалею — что?»

«Что ты думаешь?» мягко спросила Виктория. «Мы собираемся сбросить его за борт, хорошо?»

«Я... ну, я думаю, это сработает, я просто...» Он покачал головой. В его ушах стоял очень громкий звон, и ему было трудно собраться с мыслями. «Извините, я просто... никто из вас не собирается спрашивать меня, почему?»

Вокруг пустые взгляды.

«Просто — вы все подписались, чтобы помочь мне скрыть убийство?» Робин не мог удержаться от того, чтобы все его высказывания не превратились в вопросы. Весь мир сейчас казался ему одним большим вопросом, на который невозможно ответить. «И вы даже не хотите спросить, как или почему?»

Рэми и Виктория обменялись взглядами. Но первой ответила Летти. Думаю, мы все понимаем, почему». Ее горло пульсировало. Он не мог расшифровать выражение ее лица — это было то, чего он никогда не видел на ней раньше, какая-то странная смесь жалости и решимости. И если честно, Робин, я думаю, что чем меньше мы об этом говорим, тем лучше».