— Дерево с семью стволами… — прошептала Вика. Она была уверена, что ей уже кто-то говорил о нем, вот только кто и когда?

Кенгуру повесила на веревку последнюю наволочку и засуетилась:

— Вы, должно быть, устали с дороги. Обождите секундочку, я сейчас поставлю чайник.

Максиму и Вике с превеликим трудом удалось убедить ее, что они только что обедали, и к тому же спешат, поэтому не стоит беспокоиться.

— У вас и так забот по горло. Не сочтите за бестактность, мы обязательно заглянем к вам на чашечку чая, только как-нибудь попозже.

Горячо поблагодарив хозяйку и помахав на прощанье ее малышам, Вика и Максим выбрались из кустов и направились в сторону, куда указала им Кенгуру. Там, впереди, темнел Густой Лес, приближаясь с каждым шагом.

Пирожные с кремом

Пирожные с кремом

В лиловом небе ворчали и ворочались грузные и тяжелые, как мешки с песком, тучи, нависая так низко, что, казалось, они задевали верхушки деревьев своим толстым брюхом. Ветер с каждой секундой все усиливался: липкий, промозглый, он то толкал в грудь, то налетал сзади, норовя стереть с лица земли все, что движется. Воздух интенсивно потрескивал в предвкушении близкого ненастья, но дождь все никак не собирался, словно ему доставляло несказанное удовольствие держать мир в напряженном ожидании стихии. Наверное, дождь знал, что ожидание беды гораздо страшнее самой беды.

Опушка леса была уже совсем рядом. Стуча зубами от холода и жалея, что отказались от горячего чая у миссис Кенгуру, Вика и Максим устало плелись по тропинке. Ребята уже не глядели по сторонам в поисках Знаков, а, втянув головы в плечи, смотрели прямо перед собой, мечтая только об одном: поскорее очутиться где-нибудь в тепле. Кроме того, близость непогоды действовала угнетающе, сжимая сердце костлявой рукой отчаяния, и заставляя мысли метаться в тесной клетке уныния и безысходности.

Узкая тропа уже вилась между деревьями, которые обступали ее все плотнее, и скоро поросшая травой и вереском равнина скрылась из виду.

Максим поднял голову. На какой-то миг ему показалось, что они попали в сказочный Изумрудный город — повсюду, справа и слева, все пестрело самыми разными оттенками зеленого — от нежно-салатового до темно-малахитового, словно он смотрел сквозь бутылочное стекло. Пышные кроны вековых деревьев полностью заслоняли небо. Их ветви переплетались, образуя многоярусный свод, почти непроницаемый для воздействия извне. Там мог идти проливной дождь, бушевать ураган или выть ветер — но под сенью реликтовых сосен и елей Густого Леса всегда царил полумрак и безветрие. Скорее всего, здесь не обошлось бз эльфийской магии: стремясь надежно защитить свой Лес, эльфы сделали так, что какое бы светопреставление не творилось там, снаружи, ничто не могло нарушить тишину и спокойствие, царящее в его зарослях.