Максим, никак не ожидавший от Бина такой предприимчивости, громко рассмеялся. Покачав головой, Вика посмотрела на Бина.

— Я исправила вашу ошибку. Более того, дала вам шанс понять ее и сделать все правильно. Ты мог просто разделить конфету, но пожадничал. Запомни: жадность не доводит до добра. А шанс дается только один раз. Или не дается вообще.

У Бина был такой вид, словно он вот-вот разрыдается, но тут в его ладошках очутилось что-то тяжелое и липкое.

Это тебе. Половина, — Юкка улыбнулась, — Давай помиримся, а? Зачем нам ругаться из-за конфеты? Ты же мой брат.

Максим протер глаза: ему вдруг показалось, что на какое-то мгновение взгляд Юкки стал очень похож на взгляд Синей Рыбы.

— Юкка, сестричка, ты ли это?! — Бин чуть не задохнулся от неожиданности. — Тебя словно подменили!

Не успел он произнести эти слова, как половинки конфеты вдруг стали расти и раздуваться, пока каждая не стала размером с кирпич.

— Вот это да! — пораженно воскликнула Юкка, — Спасибо, тетя Вика!

— Я ничего не делала! — возразила Вика, — Наверное, они увеличились потому, что вы, наконец, поняли: разделенная радость — двойная радость, а друзья важнее конфет. Абсолют справедлив.

— Юкка! Бин! Что-то у вас подозрительно тихо! Опять, небось, натворили чего, проказники! — раздался громкий сердитый голос, и на поляну с коромыслом на плече, вышла хозяйка домика-тыквы. Детеныши были очень похожи на мать: тот же черно-белый полосатый окрас, и длинные, закрученные спиралью рога, издали напоминавшие насадки для электродрели. Увидев ее, шалуны дружно ойкнули и опрометью кинулись в дом, спрятать свои трофеи, после чего дружно заскочили матери в карман. Кенгуру с удивлением поглядела на своих отпрысков и неодобрительно покачала головой:

— Что это с вами? Опять подрались? Ну что за непоседы! Ни на минуту вас нельзя оставить! — тут только она заметила Максима и Вику, деликатно стоящих поодаль. — Вы кто? — требовательно спросила она.

— Мам, это наши друзья! — наперебой закричали малыши, — Не бойся, они добрые! А мы больше никогда-никогда не будем ссориться, обещаем!

Максим неловко поздоровался.

— Простите нас за это вторжение, мадам, мы просто шли мимо. Мы действительно не собираемся причинять вам зла.

Внезапно Вика почувствовала укол беспокойства. Она посмотрела на небо и сдавленно ахнула: отовсюду наползали тучи, серые, как войлок. Еще утром сиявшее кристально-чистой лазурью, небо оно было малиново-красным, с темными прожилками, и с каждой секундой становилось все темнее. «Как в тот день, у Мелани…»

— А ну-ка, марш в дом! — распорядилась миссис Кенгуру, и, проводив детей взглядом, повернулась к Максиму и Вике. — То, что вы появились здесь с добрыми намерениями, это я и так знаю, могли и не говорить. Видите эти кусты? Они здесь не только для красоты растут. Их посадил еще мой дед, по совету Синей Рыбы. Она, кстати, и заколдовала их, так, что попасть сюда может только тот, кто не желает нам зла, — она поставила ведра с водой на землю, и вылив одно из них в корыто, принялась за стирку. — «Мы уже помирились! Никогда не будем ссориться»! Чудеса прямо! И это мои оболтусы? Что вы с ними сделали? Уж сколько я им говорила — не деритесь, мол, надо жить дружно — все как об стенку горох. А в последнее время они у меня вообще от рук отбились.