— А почему ты висишь в воздухе? Все Парадоксы так делают? Как у тебя это получается?

Парадокс с хрустом потянулся и повернулся к детям, впрочем, не сбавляя при этом скорости, так что теперь он плыл по воздуху спиной вперед.

— Это очень длинная история, но и путь нам предстоит неблизкий. Ну да ладно, расскажу я вам. Давно это было, так давно, что и представить сложно. Тогда я был совсем другим, и выглядел по-другому. У меня были сильные лапы, чтобы бегать, крылья, чтобы летать, и плавники — чтобы плавать, соотвественно. Но в один незабываемый день я повстречал незнакомца, который выглядел так же, как вы, только был выше ростом. Человек этот был в черном драповом пальто, длинном, до пят, и черной широкополой шляпе, надвинутой на глаза так, что я не мог рассмотреть его лица. Он был похож на странствующего рыцаря-мага, и немного — на шпиона, но тогда было совсем другое время, нежели сейчас, и у меня не был никаких оснований подозревать его в чем-то недобром. Он заговорил со мной.

«Правда ли, что ты бегаешь быстрее всех?» — спросил он. Я, не усмотрев в этом подвоха, ответил честно и безо всякой гордости: «Да, правда». И тогда мы заключили пари — мы решили бежать кросс. «Если ты одержишь верх, — сказал он, — и первым придешь к финишу, я исполню любое твое желание. Но ежели выиграю я, то я заберу твою способность». Я был настолько уверен в своей победе, что не раздумывая согласился. Сейчас бы я, конечно, отказался бы, но тогда мне это даже в голову не пришло. Теперь я понимаю, что тогда я был молод, глуп и полон иллюзий. Мы ударили по рукам.

И я проиграл.

Уговор дороже денег, и мне пришлось к моему большому сожалению, расстаться со своей способностью — таковы были условия пари.

— Ты больше не мог бегать быстрее всех? — уточнила Вика.

— Хуже. Я больше вообще не мог ни ходить, ни бегать. Впрочем, я еще мог летать и плавать. Но это только начало. Я был в отчаянии, и страстно желал отыграться. И незнакомец, поняв это, спросил меня: «Правда ли, что ты летаешь быстрее всех?» Мы вновь заключили пари. На этот раз я был уверен, что не ударю в грязь лицом. Я летел быстрее солнечного ветра, но мой соперник оказался проворнее. Я едва преодолел половину расстояния, когда он уже был на финише. Мой долг был долгом чести, и скрепя сердце я вынужден был расстаться с этой своей способностью. В тот же миг мои крылья исчезли, и, падая, я едва не разбился. Меня спасло то, что я упал в воду. К счастью, я еще умел плавать, и не утонул. Тут-то бы мне и остановиться, но смириться с поражением для меня было равносильно самоубийству. Я не вынес бы такого унижения. Пламя азарта жгло меня изнутри, испепеляя в прах все доводы рассудка, а уязвленное чувство собственного достоинства, честолюбие и амбициозность только подливали масла в огонь.