— Чьи проблемы?

— Чьи-чьи! Мои, ясное дело. Не твои же. Если б это были твои проблемы, ты бы не удержала его одной рукой. Знаешь, какие они тяжелые!

— И зачем же ты их несешь на мельницу?

— Что значит «зачем»? — Вайлин удивленно посмотрел на нее, — Избавиться от них хочу. Надоели они мне, сил нет больше. А получилось, как всегда — тянул до последнего, откладывал на потом — все никак времени не было на мельницу их отнести, вот и накопилось столько проблем, что мешок от земли не оторвать. А там их мне перемелют в муку.

— А почему надо обязательно нести их в такую даль? Почему нельзя просто взять этот мешок и выбросить? Или сжечь?

Суслик хмыкнул.

— Ишь, какая удалая — «Выбросить»! Если каждый будет свои проблемы разбрасывать где попало, во что тогда мир превратится? В одну большую свалку? Поэтому есть правила. Проблему нельзя просто так взять и выбросить, как старую калошу, — если это твоя проблема, выбрасывай, не выбрасывай, она твоей и останется, и никуда от тебя не денется. Есть только одно место, где можно избавиться от проблем — мельница. Огромные каменные жернова перемалывают в порошок все, что проходит через них.

— А как проблемы попадают в мешок?

— А вот этого я и сам не знаю. Это — профессиональный секрет мельника. Думаю, все дело в особом переплетении нитей в ткани, плюс какая-нибудь магия одностороннего действия — в мешок проблемы попадают, а назад уже никак.

— У нас нет такой мельницы, — проговорила Вика. — И мешков нет. В нашем мире люди обычно решают свои проблемы. Или не решают.

— Решать проблемы — это, конечно, вариант, — Вайлин остановился и почесал задней лапой за ухом, — Когда-то и у нас практиковалось что-то подобное. Но мы давно ушли от этого. Если всю жизнь заниматься тем, что решать проблемы, когда же жить? К тому же даже полностью решенные проблемы оставляют неизгладимый след — след, который невозможно уничтожить полностью — печальные воспоминания. То и дело ты натыкаешься на них, и они заставляют тебя снова и снова прокручивать в своей памяти давно прошедшие события. От этих воспоминаний нет ни радости, ни пользы… Ну, вот мы и пришли.

Ветер был очень слабый, но даже его хватало, чтобы крылья мельницы медленно вращались. В приоткрытую дверь было слышно скрип работающего механизма.

— Слава Высшим, успели! — обрадовался суслик, — Еще открыто.

— Кто там? — послышался голос. Дверь отворилась, и на пороге появился мельник, — А, это ты, Вайлин, старый плут? Добрый вечер!

Мельник оказался огромным полосатым барсуком. Вернее о том, что он был полосатым, знал лишь Вайлин, потому что с ног до головы он, как пудрой, был обсыпан мукой, так, что казался седым. Из одежды на нем был лишь белый, густо накрахмаленный фартук и брезентовые рукавицы, а на задних лапах — кирзовые сапоги.