Хотел позвать жрецов – из горла вышел нелюдской, жалкий хрип. Кадмил огляделся. Увидел рядом металлический столик, на столике – поднос, стетоскоп, какие-то щипцы. Схватив стетоскоп, он раздражённо и со страхом застучал по подносу.

Через несколько мгновений вбежал жрец-медик в белой накидке.

– Мой бог! – выпалил он, склонившись. – Какая радость! Вы очнулись!

– Х-х… – просипел Кадмил. – Х-х-вды-ы…

Ему тут же принесли воды, и он, проливая на себя, давясь и кашляя, напился. Глотать было, против ожидания, не больно; напротив, чувствительность горла оказалась хуже обычного, и оттого поначалу становилось неясно, попадает ли вода, куда нужно.

Медики стояли и благоговейно смотрели, как он пьёт.

– Х-х-дежд-ху, – пролаял он, отставив чашу.

Жрецы переглянулись.

– Мой бог, – начал один, – вам ещё не стоит…

Кадмил запустил в него стетоскопом.

– О-х-дежду! – на сей раз вышло много лучше.

Ему помогли облачиться в хитон, кое-как обернули вокруг тела гиматий, зашнуровали сандалии. Встав, он пошатнулся; тут же подскочил медик, подхватил, как старика, за плечи, но Кадмил отпихнул его и, сопя от напряжения в подгибающихся ногах, вышел из комнаты.

Как и предполагалось, он находился на пятом этаже, в лаборатории Локсия. В одной из комнат, которые никогда не отпирались на его памяти; ну, теперь зато известно, что тут спрятано. Знаменитая реанимационная биокамера Локсия и впрямь сотворила чудо. Потому что Кадмил точно помнил…

Он вздрогнул и привалился к стене, тяжело дыша через нос, ожидая, пока пройдёт тошнота. Да, он помнил. Удар, который сотряс, кажется, весь мир. Боль, расколовшая ночное небо. Отвратительное небывалое бесчувствие – тело есть, и его нет, оно есть, и в то же время нет... И всё кружится, вертится, мелькает перед глазами. А последнее, что видишь – собственный обезглавленный труп.

Кадмил согнулся в бесплодном спазме. Выждал, пока отступит боль, что растеклась по позвоночнику. Перевёл дух, поправил трясущейся рукой складки гиматия на плече.

Стражники у двери – хорошо знакомой двери – испуганно косились на него, но оставить пост не смели.

Кадмил выдохнул сквозь сжатые зубы. Кивнул стражникам.

И постучал.

– Открыто, – послышалось изнутри.

Что ж, оставалось только войти.