– Поел уж? – спросила она. – А я посмотреть хотела. Люблю смотреть, как ты ешь.

– Ещё налюбуешься, – сказал он, ухмыльнувшись, и с трудом повернулся, чтобы встретить её губы поцелуем. Мелита обошла изголовье, устроилась рядом на ложе, уютно подобрала ноги.

– Как ты?

– В полном порядке, – ответил он бодро. – Точно в Аргосе говорят: «шёл за шерстью, а вернулся стриженым», ха-ха-ха!

– Не стриженым вернулся, а обезглавленным, – вздохнула она. – Ох, не представляешь, как я наплакалась. Каждый день у биокамеры сидела. А ты лежал под водой, как мёртвый, и никаких улучшений. Трубки из раны во все стороны торчали. Наверное, Локсий ни над кем так не старался.

– Ещё как он постарался, – проворчал Кадмил, тут же растеряв показную бодрость. – Обратно меня в человека превратил, ты ведь знаешь?

– На время же, – умоляюще возразила Мелита. – Не навсегда!

– Неизвестно, – покачал он головой. – Может, на очень долгое время. Считай, что почти навсегда.

– Да и плевать, – Мелита прижалась к нему, погладила по мокрым волосам. – Мне даже легче будет знать, что ты рядом. Нигде не летаешь, не лезешь под стрелы, сидишь здесь спокойно. У меня под бочком…

Кадмил закрыл глаза. О придуманные боги эллинов, как же она его любит! Наверняка понимает, что теперь рухнули все надежды, что ему почти наверняка не суждено вновь стать Гермесом. И уж точно ничего не светит ей самой. Но всё равно надеется на счастье, пусть обычное, маленькое. Длиной в короткий человеческий век. Да и сейчас уже счастлива: был бы рядом Кадмил, и ворочался бы в животе ребёнок. Кстати, когда им там, детям, положено начинать двигаться? Наверное, позже. Вообще, неизвестно, что там растёт, и как будет ворочаться…

Мелита придвинулась к нему, неторопливо и сладко поцеловала в губы. Легонько огладила кончиками пальцев лицо. В несколько маленьких поцелуев спустилась вниз по шее и осторожно коснулась губами шрама. Кадмил издал тихий протяжный вздох. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы она продолжала. Но вышло бы нечестно: то, что предстояло сказать, нужно было сказать сейчас. Он сосчитал до двух дюжин и, набрав побольше воздуха, произнёс:

– Любовь моя, мне нужен доступ к хранилищу.

Мелита замерла. Медленно отстранилась и села, опираясь на руку, так что выглянуло из-под складок гиматия голое плечо.

– Зачем это? – спросила она.

Кадмил тоже уселся на ложе, неловко задев ногой столик, отчего жалобно звякнула посуда.

– Локсий и Орсилора думают, что алитею разработали боги, – объяснил он. – Такорда, или Ведлет, или кто-то ещё. По всей вероятности, тот, кто правит наиболее отдалёнными странами. Потому что практики очень опасны и могут привести к энергетическому коллапсу.