Акрион подобрал его копьё. Рука ещё гудела от удара, но щит остался цел. Ничего не было слышно, кроме шума толпы. Толпа. Сборище визжащих свиней. Свиньи с червями вместо мозгов. Они тоже виновны, виновны больше всех. И до них он доберётся. Как можно скорее. Только закончит здесь, на арене.

Мелькнула тень над головой. Акрион машинально взмахнул копьём. Тень окутала наконечник, рванула оружие из руки. Акрион от неожиданности выпустил древко. Заревел дико, как зверь. Сеть! Опять она! Оставили без копья, снова обезоружили! Тень свистнула над головой во второй раз, но он был настороже, увернулся, и сеть улетела куда-то за спину, не причинив вреда.

Вот он, соперник. Рыболов, худший из всех. Акрион ринулся вперёд. Плевать, что нет копья. Раздавлю щитом. Порву зубами. Забью в землю. Не уйдёшь!

Но рыболов оказался проворней. Ушёл от Акрионова прыжка и принялся молотить трезубцем: справа, слева, наискось, тычком. Бил древком, как дубиной, вращал оружие, чтобы обрушить со всего маху. Он был огромным – выше Акриона – и не жирным, как прочие лудии, а крепким, мускулистым. Невообразимо ловким и сильным. Акрион хрипел от ненависти, пятился, закрывался щитом. Трезубец лязгал о бронзу. Зрители кричали, неистовствуя, чуя: вот оно, ради чего пришли! Самое славное! Самое весёлое! Не просто убийство – зрелище.

Акрион отскочил, чтобы выиграть расстояние, найти потерянное дори. Но рыболов прыгнул к нему, не отставая. Ударил внезапно, сверху, пользуясь огромным ростом. Акрион судорожно взмахнул щитом, кое-как отбил трезубец: острия царапнули кожу на голове. Копья всё не было под ногами. Не было! Аспис вдруг стал тяжёлым, неподъёмным. Колени, мгновение назад напоенные злобной силой, дрожали от натуги. В голове шумело, и это был не тот шум, что издавали зрители. С каждым мигом Акрион делался слабее.

Так же, как слабел его гнев.

Он словно бы перегорел, как лампа, в которой кончилось масло. То же чувство испытываешь после четверти часа у алтаря Аполлона. Только бог даёт блаженство, а Акрион чувствовал лишь боль. Болели избитые, перегруженные мускулы. Болели стёртые ноги, горела кожа ладоней, саднили лёгкие. Словно боги взглянули на него, одарили силой, а теперь…

Теперь отвернулись.

Гнев сделал кровь ядом, и этот яд медленно убивал Акриона. Лишал воли, растекался по членам, претворял плоть в камень.

Он в очередной раз отразил щитом трезубец. Ударил изо всех сил, вскрикнув от отчаяния. Рыболов попятился, перебросил оружие в левую руку, потряс ушибленными пальцами. В тот же миг Акрион увидел под ногами вожделенное дори. Нагнулся, чтобы поднять.