И упал.

Хотел вдохнуть – и не смог. Хотел встать – не сумел. Только и хватило сил перекатиться на спину и смотреть.

Рыболов шагнул к нему: опасливо, пружинисто, думая, видно, что это – уловка. Осмелев, прокрутил в воздухе перед собой трезубец с погнутыми, затупившимися остриями. Замахнулся было, но скривил лицо. Опустил оружие, навёл Акриону в горло. Остриё надорвало кожу, по шее побежала струйка крови.

Тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та… Тамм.

Барабаны замолкли – разом, будто барабанщиков застрелили из луков.

– Жизнь или смерть? – прокричал рыболов грубым, сорванным голосом, обращаясь к толпе.

– Тезери! – выкрикнул кто-то из театрона. «Убей», – понял Акрион. Тут же десятки голосов поддержали: – Тезери! Те-зе-ри! Те-зе-ри!!!

Они кричали радостно, с ликованием, так же, как всего пару месяцев назад толпа во дворце кричала: «Акрион! Акрион!»

«Федру жаль, – подумал Акрион вдруг. – И Киликия. Помоги им, Аполлон. Раз уж мне не помочь».

Рыболов медленно, не торопясь отвёл для замаха трезубец. Всех лудиев учили красиво наносить последний удар. Как-никак, для этого зрители шли в театр.

«А всё-таки я сделал по-своему, – подумал Акрион почти спокойно. – Я не раб, я свободен, я сделал всё по-своему. Я – царский сын и царь Элла…»

☤ Глава 4. Сострадание есть немощь

☤ Глава 4. Сострадание есть немощь

Парнис. Одиннадцатый день месяца гекатомбеона, час после восхода, то есть примерно за две недели до описанных выше событий.