Всё так же пыхтя, морщась от ломоты в затылке и хребте, Кадмил затащил статую к себе в покои. Он всё-таки переоценил божественную регенерацию: сумел отволочь богиню на балкон и прислонить к перилам, но после этого пришлось едва ли не четверть часа отдыхать, выжидая, пока перестанет колотиться сердце, и утихнет пульсирующая боль в позвоночнике. Нагретые солнцем оливы, устилавшие землю далеко внизу, волнами источали терпкий, душный аромат. Отдышавшись, Кадмил снова побрёл в галерею – за Атропос.

Мелита вошла как раз в тот момент, когда он вытащил на балкон третью статую. Клото, самая юная из Мойр, удивлённо глядела поверх перил на восточный склон Парниса, которого раньше никогда не видела. Что ж, милая, скоро ты с ним познакомишься ещё ближе.

– Держи, – Мелита скинула с плеча сумку, точь-в-точь похожую на его старую, только без пятен крови. В сумке звякнуло. – Всё там.

Кадмил с нетерпением раздёрнул завязки, отодвинул в сторону моток верёвки, что лежал поверх всего прочего. Рукоять жезла будто бы сама прыгнула в руку; блеснули глаза бронзовых змей, свернувшихся вокруг излучателя. Рядом нашёлся футляр с кристаллами, которые аж светились от переполнявшего их заряда. Запоздало подумалось, что распознающую схему оружия могли перенастроить. Однако, судя по тому, что рукоять не обожгла Кадмила при первом же касании, Локсий позабыл о настройках – в спешке или по небрежению.

Ну, а больше всего места в сумке занимала «лира». Она и впрямь была похожа на музыкальный инструмент: большая, с половинку арбуза, полусфера, из которой сверху выдвигались антенны эмиттера. Весил этот диковинный прибор немного, но энергию потреблял, как большой лабораторный автоклав. Зато Кадмил в любой момент мог связаться с Мелитой. Далеко не у всех богов имелись такие замечательные штуки: Локсий, изобретя новейшее устройство связи, одарил им только своих ближайших союзников.

– Пользуйся осмотрительно, – проронила Мелита. – Когда включишь, фонить будет на полстраны. Веголья, может, и не заметит, но, если Локсий будет дома…

Она поёжилась.

– Знаю, – кивнул Кадмил. – Это на крайний случай.

Сбоку от «лиры» покоились увесистые мешочки, полные афинских сов и тирренских дельфинов – лучших друзей человека от Вареума до Лесбоса. Рядом был втиснут пахучий свёрток.

– Лепёшки и вяленая баранина, – пояснила Мелита. – Ты ведь даже не подумал, что захочешь кушать, да?

– Не особо, – признался Кадмил. – Забыл, что людям надо есть постоянно… Ого, мех! Вино?

– Вода.

– И то славно. А где детектор поля?

Мелита качнула головой: