Локшаа знает, что композиция требует доминанты, главного элемента. Безусловно, главный элемент – это завёрнутое в брезент тело на переднем плане. Неподвижное, безмолвное, но ещё живое тело, хоть и упакованное, как подобает мертвецу. Впрочем, это противоречие легко исправить. (И они исправят. Они исправят всё).

Композиция, наконец, обязывает тщательно проработать средний план. Сейчас на среднем плане – транспортёр, могучая бронированная машина. В механической утробе, горячей от долгой поездки, пощёлкивает, остывая, двигатель. Из-под грубых колёс тянутся вдаль полосы раздавленной синей травы. А перед транспортёром стоят трое главных героев композиции: Локшаа, Хальдер и Тарвем. Не стоит недооценивать средний план. Часто там бывает самое важное.

Локшаа заглядывает в яму. Солдаты полностью скрылись в ней, тяжело дышат, долбят лопатами плотную почву. Края могилы – да, пожалуй, стоит называть вещи своими именами – края могилы ровные, как отмеренные по линейке. Собственно, они и отмерены по линейке. Дисциплина – прежде всего.

– Оставить копать! – командует он. – Вылезайте.

Солдаты закидывают лопаты наверх, выбираются из ямы, цепляясь за осыпающуюся кромку. Встают навытяжку возле транспортёра. Локшаа оглядывается на коллег. Хальдер смотрит вдаль, за горизонт, курит, выпуская дым нервной, направленной вниз струйкой. Из-под наброшенного на голову капюшона выбилась каштановая прядь, влажная от дождя, скрученная тугой спиралью. Тарвем встречает взгляд Локшаа пустыми дымящимися глазницами. Крупные, породистые черты хранят непроницаемое выражение. Кажется, его совсем не смущает дождь: коротко стриженные волосы слиплись от воды, капли стекают по вискам, но он не утирает лица.

– Начнём? – спрашивает Тарвем глубоким басом.

Локшаа кивает.

– Развернуть брезент! – велит он.

Солдаты идут к длинному, лежащему на земле свёртку. Подойдя, медлят, переглядываются, но всё же почти разом наклоняются и откидывают края тяжёлой ткани. Торопливо отступают на несколько шагов назад.

Айто мотает освобождённой от брезента головой, тяжело дышит. Локшаа ждёт потока брани, возмущённых криков, угроз. Мольбы о пощаде, наконец. Но Айто молчит. Только оглядывает их троих, кривя татуированные губы. Под глазом – ссадина, длинный нос распух.

– Сколько сырья пропадает, – говорит Тарвем с сожалением. – Может быть, всё-таки…

Хальдер мотает головой.

– Нет, – произносит она твёрдо. – Ты обещал.

– Обещал, – Тарвем издаёт глубокий вздох. – Хорошо.

– В яму его, – машет рукой Локшаа.

Солдаты снова переглядываются и опять медлят – на этот раз дольше, несколько секунд. Непозволительно.