Тут же он встал, как вкопанный, потому что приёмник в ухе очнулся и зашипел помехами.

А потом сквозь помехи прорвался грубый голос:

– Хозяин, заснул? Не видишь – килик пустой. Наливай, не зевай!

И смех, который Кадмил узнал бы даже через тысячу лет.

Послышалось угодливо-виноватое бормотание хозяина, журчание вина, прерываемое шелестом и треском, ещё какие-то звуки. Кадмил стоял, чувствуя, как по спине ползёт волна мурашек, а затылок схватывают незримые тиски.

Спотыкаясь, он двинулся вперёд, к постоялому двору. Помехи тут же стали громче; приблизились и прочие звуки.

– А мне вина? – капризно протянул женский голос. – Нерей, пусть мне тоже нальёт!

В ответ послышался всё тот же смех – рокочущее, нутряное «га-га-га».

– Ты здесь, чтобы бухать, что ли? – отсмеявшись, спросил тот, кого назвали Нереем. – За это не уплачено. Уплачено за другое!

– Ну Нерей! – обиженно заныла порне.

– Ладно, – смилостивился тот. – На вот, всё равно не лезет больше. Допивай и приступай...

Кадмил подкрался к дому. Привалился спиной к стене, пегой от обшарпанной известки. «За убой не уплачено. Уплачено за другое». Это был он. Тот разбойник, который дал приказ снести Кадмилу голову. Главарь банды.

Во рту пересохло, руки мелко тряслись. Шею стягивало раскалённое кольцо, шрам зудел, хребет то окатывало холодом, то жгло кипятком. «Живучий, падаль. Пойди, успокой его. Покажи, что умеешь». Он принялся дышать медленно и мерно, чтобы сосредоточиться на предстоящем. Горошина в ухе передавала хриплые возгласы, издаваемые Нереем, и женские стоны – не слишком убедительные. Кадмил сполз по стене на землю, вытащил из сумки жезл. «Покажи, что умеешь». Сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Страшно хотелось пить.

Он нашарил прыгающим пальцем ребристую клавишу на рукояти жезла. Спокойно. Спокойно. Не нажми случайно! Сейчас не время. Сейчас надо сдвинуть клавишу назад. Вот так, хорошо. Теперь – влево, до упора, на пять щелчков. Отлично. Теперь – на один щелчок вправо. Готово. Парализующий разряд. Остаётся ждать. Остаётся ждать. Остаётся…

Дверь распахнулась.

– Эй, мы на два обола договаривались! – голос капризной порне. – Ты только один дал!

– Обойдёшься! – опять это «га-га-га». – Сиськи сперва отрасти!

Порне начала визгливо ругаться, а Нерей, похохатывая, шатаясь и бренча оружием, двинулся в ночь.

«Покажи, что умеешь».

Кадмил поднялся, шагнул из-за угла и устремился следом. Как только он увидел Нерея со спины, то пришёл в такую ярость, что боль улетучилась, а сердце перестало прыгать и заработало ровно, как лабораторный насос. Всё из-за того, что на боку разбойника болтался низко пристёгнутый меч. В руке Нерей нёс чадящий факел, который давал достаточно света, чтобы различить костяную рукоять, увенчанную золочёным навершием затейливой формы. Это был – да, точно! – тот самый ксифос, что Кадмил подарил Акриону. «Ах ты сволочь, – бешено подумал Кадмил. – Ну, держись. Только бы случай удобный подвернулся».