Случай не заставил себя ждать. Разбойник, бурча под нос, шагал вдоль разномастных ночлежек, затем свернул в проулок, вышел на пристань и побрёл к покосившемуся, зеленоватому от лунного света лодочному сараю. Неизвестно, что намеревался делать Нерей – заночевать в этом сарае, отлить у стены или просто полюбоваться на замшелые доски. Кадмил не дал ему сделать ничего из перечисленного. Быстро оглядевшись и уверившись, что пристань пуста, он направил жезл в голову разбойника и нажал на спусковую клавишу.

Раздался треск, вылетела молния. Нерей уронил факел, выгнулся и упал навзничь – как бревно, с гулким стуком. Клокоча горлом, выпустил струю рвоты. Кадмил подскочил, набросил на ноги разбойника петлю (это была, конечно, не та замечательная верёвка, которую дала Мелита, но и на пирейском рынке удалось разыскать не хуже). Связал свободным концом руки Нерея за спиной. Подтащил его, хрипящего, к сараю – легко, как куклу; злость придавала сил. От души пнул легко отворившуюся дверь. Бросив добычу в дальнем, самом тёмном углу, Кадмил перевёл дух и вернулся на улицу.

Пристань по-прежнему была безлюдна. Приглушённые расстоянием, звенели вопли гуляк – так далеко, что даже не удавалось разобрать, мужчины кричали или женщины. Кадмил подобрал факел, раздул не успевшее погаснуть пламя и вернулся в сарай. Очень, очень аккуратно прикрыл дверь. Сунул жезл за пояс. Воткнул факел в щели между досками над пленником. Сел рядом.

Нерей слабо сипел, зыркал опухшими глазами. Кривил рот в попытках заговорить, но Кадмил знал, что разговаривать после того, как получил в голову парализующий разряд, нелегко. Нерею стоило дать передышку. Передышку перед весьма сложной ночью.

Кстати, пока он не очухался, надо бы избавить его от неправедно нажитого добра.

«Слава Локсию, – думал Кадмил, отстёгивая от разбойничьего ремня ворованный ксифос. – Это ведь он изобрёл маленькие, с кулак, передатчики. Надо будет потом его поблагодарить. Сразу после того, как принесет извинения».

Отложив ксифос подальше, он взялся за Око Аполлона, болтавшееся на груди разбойника. Рванул изо всех сил. Нерей замычал, когда шнурок батимской работы врезался в шею. Кадмил покачал головой, рванул сильнее. Ещё. Ещё! О! Оторвал.

– Т-ты кто? – прохрипел Нерей, корчась от боли. – Ч-чего надо?!

«Покажи, что умеешь».

Кадмил поднёс амулет к факелу. Огонь нежно лизнул позолоченное солнце.

– Помнишь, откуда это?

Нерей, сопя, как простуженная овца, кивнул.

– Помнишь того парня, с которого это снял? – продолжал Кадмил.

Разбойник шумно сглотнул:

– Может быть.