– Про тебя, господин… Про тебя… – глаза разбойника забегали, заметались от факела к жезлу. – Сказала, дескать, если сможете, то валите этого пройдоху…
– Понимаю, – Кадмил повёл плечами. – Весьма разумно с её стороны. Ну, и вы, разумеется, послушали высокородную сестрицу? Куда вы дели моего товарища?
– Мы... Мы решили, что глупо просто так возить туда-сюда здорового парня. Я продал его работорговцам.
«Что ж, не так уж плохо, – пронеслось в голове Кадмила. – Акрион попал в рабство, но ещё может быть жив».
– Кому именно продал? – спросил он. – Имя?
– Не знаю... – Нерей, похоже, немного расслабился. Во всяком случае, перестал заикаться. – Я просто нашел судно работорговцев. Спросил капитана. Сказал, что у нас есть товар. Он сказал – мол, ведите. Сторговались на сотне драхм...
Кадмил скривился: шею снова разломило болью.
– Про сотню драхм информация, спору нет, бесценная, – произнёс он, потирая шрам. – Но меня сейчас больше интересует, как называлось судно.
Он сдвинул клавишу на щелчок влево. Лепесток пламени из красного стал белым.
– Не... Не помню! – в отчаянии крикнул Нерей. – Разве упомнишь такие мелочи?
Боль охватила шею и поползла вниз по спине.
– Хорошо, – сухо сказал Кадмил. – Я надеялся, что ты так ответишь.
«Покажи, что умеешь, – огонь плясал между змеиными головами. – Покажи, что умеешь. Покажи…»
Интерлюдия 3. Предатель
Интерлюдия 3. Предатель
Пустошь. Безбрежное море травы лазурного цвета. В небе, как всегда, текут пепельные тучи. Линия горизонта, где лазурь смыкается с пеплом – яркая, тонкая. Кажется, неведомый гигант-художник подчеркнул её кистью. Наметил широкими мазками клубы серой хмари над головой, щедро замешал синеву трав. Добавил косые росчерки – начинается дождь.
Локшаа знает, что композиция требует контраста. Вот он, контраст: чёрная яма, прямоугольный провал в земле. Двое солдат в грязной полевой форме, стоя на дне, выбрасывают лопатами на поверхность новые порции влажного, пахнущего тленом песка. Лазурные травы кругом безжалостно смяты, погребены под кучами грязи. Яма очень маленькая, если сравнивать с бескрайней Пустошью. И в то же время очень большая – для того, кто в неё ляжет.