Прежде такого Кадмил за собой никогда не замечал.

Прежде – то есть, до того, как…

«Нет, нет, – подумал он в панике, – нет, чушь!»

…До того, как перестал быть богом.

«Я просто умер, а потом ожил, – взмолился Кадмил неведомо кому. – Просто вернулся оттуда, откуда не возвращаются. Такое, видно, не проходит без последствий. И вот они, последствия. Это излечится. Обязательно излечится!»

«Ты и раньше умирал, – возразил неведомо кто. Спокойный голос звучал в голове, будто отвечая на вопрос, который Кадмил боялся задать. – Умирал, когда был мальчишкой. И ничего такого не происходило, хотя Локсий вытащил тебя из Разрыва, так же, как сделал это снова, месяц назад. Просто ты изменился – с тех пор, как был запуганным ребёнком из погибшего Коринфа».

«Нет!»

«Да. Ты знаешь, что изменился, и не в лучшую сторону».

«Прочь! Сгинь!»

«Ты совершил много зла».

«Я делал то, что должен был делать!»

«Ты делал то, что считал нужным. И это было зло. Теперь ты чуешь его под сердцем. Сколько людей ты убил? Сколько изменил судеб? И ради чего?»

«Смерть и кровь, заткнись!!»

«А человеческое Сопротивление? Если ты прав в своих догадках, и если Эвника расскажет о заговоре Локсию, то жертв его гнева будет не счесть. И это тоже ляжет на твои плечи…»

–…Кадмил?

Он очнулся. Вытер влагу с лица. Проклятый дождь. Проклятая погода. Проклятые человечки.

– Да? – в горле драло и першило, будто проглотил морского ежа. – Что?

– Ворота заперты, – Акрион протянул руку, едва видимую в темноте. – Ты перелетишь через стену? Нужно оглушить стражу керикионом.

Дворцовая стена зыбко белела в паре дюжин шагов впереди. Отряд прибыл на место. Кадмила охватило почти непреодолимое желание разнести ворота разрядом высшей мощности – вместе со стеной, стражниками и парадными дверями дворца. Но не для того он две недели кряду разрабатывал план штурма.

– Стойте здесь, – сказал Кадмил. – Один пойду.