— Так что, может костерок организуем, а? — сказал Лузин.

— Хорошо бы, — Иван заметно повеселел.

— Только если быстро, — сказал я.

— Почему быстро? — возмутился Иван. — И вообще, нас кто-нибудь сменит?

За него ответил вызов рации.

Дмитрий сконфуженно вытащил ее из вещмешка.

— Ч-черт! Я з-забыл, что п-положил ее в м-м-меш-ш-ш-ш…

— Да не волнуйся ты так, — остановил Лузин приступ заикания у Дмитрия. — Дай мне трубу.

— Слушает Лузин… Да, Эдуард Янович… Пока идем, вот небольшой привальчик… Что? А, сейчас посмотрю по карте… на холме мы, три кило до Талицы и примерно столько же до Груней… Что? Полом?.. Да, вижу… Хорошо, сейчас.

Он протянул мне рацию.

— Слушаю, Эдуард Янович, — ответил я, отставив банку.

— Никита, — услышал я с трудом узнаваемый от волнения голос профессора. — Дождались!

— В чем дело?

— В чем дело, спрашиваете?! У нас второе нападение! Опять ваш питомец полакомился!

— Он вообще-то не мой питомец, а ваш, Эдуард…

— Теперь и ваш, раз вы взялись его поймать!

Он на миг замолк, говорил с кем-то в сторону.

— Те же симптомы, — продолжил он, — только теперь он наелся от души! Выдрал столько внутренностей, что мне на месяц бы хватило, если бы я это ел!

— Что? У кого? — спросил я.

Он рассказал мне про найденный труп бабки из деревни Полом, углубляясь в детали ее «повреждений».