— На чем настаивает? — становилось все интереснее.

— Ну, что тут не так надо делать, здесь не о том думать. Не знаю, как объяснить, — он махнул рукой, усмехнулся. — Короче, психушка по мне плачет, наверное. Только у психов в голове еще кто-то заводится!

— Ты подожди, — сказал я, озадачило его неожиданное признание. — А что конкретно он тебе говорит?

— Конкретно? — он посмотрел на меня, проверяя — не смеюсь ли я, развел руками. — Даже не знаю. Например, он всегда обостряет внимание на несправедливости человека к животным, к природе вообще. Я и раньше-то не особо жаловал людей, знаешь ведь. А сейчас это равнодушное игнорирование стало переходить будто на какой-то другой уровень.

Я все больше округлял глаза, он это заметил, засмеялся.

— Заметил, я даже говорить стал по-другому. Это тоже от него. Он и книжки читать заставляет необычные. Где больше о природе и о вреде человека.

— Так он тебя еще и заставляет? Это уже близко к раздвоению личности…

— А мне что, думаешь, приятно это что ли?! Хотя, с другой стороны, слушаю его и в большинстве случаев соглашаюсь.

— Соглашаешься в чем?

— Ну, что люди, вообще цивилизация человеческая, как зараза какая-то, расползлась по планете за каких-то пять тысяч лет, все загадила — реки, воздух, леса вырубила, животных поубивала. Ну и все в таком духе. Ты не согласен?

Я некоторое время молча смотрел на него, не зная, что сказать. В голове бродила куча мыслей, но связать в единую картинку не получалось. Устал. Все-таки и я не супермен, тоже нужен иногда отдых.

— По общей позиции, — сказал я, подбирая слова. — Я согласен. Что люди слишком уж расхозяйничались. И звери, и воздух, все остальное. Только вот… это и есть причина, по которой ты со Светкой и вообще со всеми остальными?…

— Знаешь, так ведь все одно к одному, — сказал он. — Мы с ней спорим, она меня не понимает. А меня не устраивает ее позиция — что человек, типа, венец природы, ее лучшее детище и пик развития жизни на Земле. Я считаю, что все это полная херня! Никакой он не венец! Он такое же животное, как и все остальные, только чуть умнее и говорить может. А ум свой направляет как раз на то, чтобы себе лучше сделать, а не всем остальным. Ведь только о себе думает, разве не так? Ему на других наплевать! Он только пользуется всем, ничего не давая взамен!

— Ладно, ты успокойся, — сказал я, хлопнул его по плечу.

— Да я спокоен, Ник, — он улыбнулся, включил передачу, машина плавно выехала на дорогу. — Душа у меня болит последнее время. Может, тот кто внутри меня сидит — всего лишь мой внутренний голос, такой же как у всех. Только говорит он о том, о чем обычный человек даже и не задумывается. Как же думать о себе, любимом, что на самом деле ты — зараза и вирус на теле Земли?!