— А кто знал, что он не будет до конца откровенным? Хотя это в его же интересах! Я считал, что он рассказал и показал нам все, что самому известно. Мы бы и зверя этого, возможно, быстрее тогда поймали!
— Может, ему тоже нельзя все разглашать…
— Да, только вот ты объясни это теперь той вдове с детьми, если мужик не выжил, возможно еще и родственникам бабульки! Хотя это тоже не факт, что зверь сделал. Все это подозрительно на подставу походит.
— Все верно, Никита, — согласился Лузин. — Что теперь-то об этом. Искать надо быстрее его, чтобы не натворил еще чего похуже. Если это он, конечно.
— Да, — сказал я, вздохнул, поднялся неохотно с земли. — Будем делать свое дело. И делать как можно оперативнее. Ты как, не сильно устал?
— Ну, есть немного, — Лузин размял затекшие ноги, подавил зевоту. — Но пока идти могу.
— Тогда вперед! — я отодвинул лохматую еловую ветку, указал под гору. — Вот и Груни уже виднеются, там подумаем, что делать дальше.
Глава 13
Глава 13
Зверь.
Зверь.
От голода и усталости подгибались ноги и перед глазами все плыло. Но нужно идти, нужно идти — сверлила сознание фраза.
Я все чаще останавливался, касался земли и деревьев большими ладонями, чтобы впитать частичку силы щедрой природы-матери. Но и она не всесильна. Лишь духовной силой она полна без меры, а бренное тело накормить не в ее власти.
А мне хотя бы и этого. Лишь бы цель была в ясности, не рушилось стремление дойти до дома родного, не сморил бы под сенью чужих лесов сон мутнеющего разума.
В очередной раз прильнув разгоряченным низким лбом к стволу березы, широко обхватив узкое деревце мохнатыми ладонями, прислушался к звукам и запахам леса. Далеко в ночной темноте ползут по следу за ним лохматые тени. Небольшие, но много их и зла хватило бы на сотню таких как я.
А людей нет.
Может, отстали, наконец. Или обман какой задумали, засаду или еще что, чего и придумать даже не могу. Люди ведь они такие — слабые, но хитрые, злые.
Теперь я знаю о людях гораздо больше, чем раньше. И чувствую тоже. И не нравится мне это. Ни к чему оно было раньше, ни к чему и дальше. Жить среди людей я не собираюсь, разум их чужд. Не правильно они живут. Не ценят то, что вокруг них, лишь о себе думают, как бы себе только жизнь облегчить. И вот этого особенно я не понимаю в них. Ведь Земля, Природа не прощает такого варварства, и поставит она на место этих выскочек. Когда-нибудь все равно увидят они всю справедливую силу и гнев Земли-матери обращенную на не в меру расшалившихся детей своих.
Шорох листьев пробуждает от забытья. Я не заметил, как с мыслями глаза закрылись, ноги медленно подогнулись и, обессиленный, упал я на мягкий ковер. Сейчас же обостренное чутье среди тысяч шумов и шорохов смогло различить тот, что представляет опасность.