Стиснув зубы, я отбросил первую жертву, хлестким движением впечатал когти в хребет второго волка, заставляя того ослабить хватку. Одновременно развернул корпус и локтем другой руки отбился от третьего, застав его в полете. Хруст ломающейся челюсти приглушает жалобный визг и стон расползающихся по кустам тварей. Я поднял ногу и всем весом наступил на уползающего волка, который имел наглость вцепиться в меня своими жалкими клыками. Дрожащее лохматое тельце как лягушка растопыривает в стороны лапы, из лопнувшего мешка живота выплескиваются пахучие кишки.

Остальные хищники, плутая и хромая, с приглушенным хрипом скрываются в тени деревьев.

Нет нужды преследовать их. Еще не скоро наберутся они смелости напасть снова.

Да и сил у меня на это нет. Эти несколько секунд боя выжали меня окончательно.

Прогромыхав победный клич, я завалился у своей жертвы, смягчив тяжелое падение вытянутыми руками.

Земля приняла своего сына в теплые материнские объятья, чтобы успокоить и дать сил для следующей борьбы.

Ник.

И без того чуть заметный след зверя, заставивший нас с Лузиным плестись пять километров чуть ли не три часа, и вовсе пропал. Растворился, не доходя до Груней несколько шагов. Я продолжал ходить кругами туда-сюда, но все бесполезно.

В какие-то моменты мне начало казаться, что мы преследуем не какое-то живое существо, а призрак, дух. В этом черном лесу с мириадами энергетических волокон-следов, весь мир кажется большой иллюзией.

Или я просто устал, вымотался донельзя.

Наконец, долгожданный звонок Глеба завершил мои усталые метания.

— Ну где вас носит, в конце-то концов? — услышал недовольный голос друга.

— Уже идем, — вздохнул я.

— Машину мою найдешь? Я у последнего дома стою, ну, тот, что к лесу. Сейчас вот фарами моргаю.

— Вижу я тебя, вижу. Прямо в шары светишь.

Через минуту мы обнялись, словно не виделись целый год. Глеб хлопал по плечу, улыбаясь и приговаривая.

— Живой! — заглянул в лицо. — Исхудал только, бродяга! Недоедал поди все это время?