Старушка посмотрела на меня как-то странно, ответила так, словно очевидные вещи объясняла ребенку.

— Так траванулся с ентой самой спиртяги!

Глеб даже захлебнулся, а старушка хлопнула его по спине и продолжила, как ни в чем не бывало.

— Да вот так вот мы и живем! Ну, а вы кушайте, кушайте! Вон булочки еще свеженькие.

Дружок Глеба нам и не понадобился. Милая старушка сама дала ключи от лодочного гаража, пообещала сходить к трактористу, чтоб машину вытащил да к дому оттащил.

— Хорошая бабуля, — сказал я, торопливо спускаясь за Глебом к реке.

— Она всегда такая была, баба Маня, — ответил Глеб. — Даже не изменилась нисколько за эти годы. В отличие от Палыча.

Мне нечего добавить.

Мои мысли были о диком человеке. Где же он сейчас?

Пока Глеб возился с ржавым замком, я присел на берегу, плотно прижал ладони к сырому песку.

Сигнал пришел гораздо быстрее, чем я ожидал. Только слабый очень. То ли это из-за того, что нас разделяло километра три воды, болота и леса, то ли он уже успел как следует оторваться от нас. Что ж, посмотрим, время дорого, надо спешить…

— Ник! Никита! — позвал Глеб, вырвав меня из… не знаю еще как назвать это состояние. И не транс, и не медитация. Ближе всего, наверное, подойдет слово «сеанс». Например, сеанс поиска, сеанс общения, слежения…

— Никита! — слышу над ухом. Я поднялся, стряхнул с ладоней песок.

— Что там? Открыл?

— Да! Но тут… — он протянул свой мобильник. На мой немой вопрос шепнул:

— Это профессор.

Нашел все-таки, подумал я.

— У меня для вас две новости, Никита Алексеевич, — сказал Запольский и тяжело вздохнул. — Еще одно нападение. По всей видимости, работа тоже этого… нашего монстра.

— С чего вы взяли?