Сумерки, как одеяло, накрыли неожиданно быстро, потому что, одновременно с заходом солнца на небо накатили тучи. Да еще этот темный, густой и мрачный в своей тишине лес.

Только бы дождя не было. И не потому, что следы смоет, мне это не помеха — я другие следы вижу. Даже и не следы это. Начинаю задумываться над словами Лузина, который предположил, что мы с этим зверем будто бы породнились…

Породнились с монстром, дикарем, да и к тому же, возможно, людоедом. Ну, уж нет! Я не ем себе подобных. Хоть и тоже плотоядный. Может для него люди, как для меня говядина или свинина? Где-то коровы — священное животное. А мусульмане свинину не едят, потому что, наоборот, грязное животное. Да и свинья физиологически ближе к человеку даже чем обезьяна. Сердце, печень и прочее того же размера, пульс тот же, давление крови, температура тела и тому подобное. Но ведь едим ее, свинью, и не считаем, что она какой-то наш родственник? И особенно шашлык из свинины вкусный — сочный, мягкий. А молочный поросенок под яблоками? Пальчики оближешь, говорят! Я вот не ел такого ни разу.

— Ты это о чем? — спросил Глеб, направил в лицо луч фонарика.

— Да так, о житейском, — сказал я.

— Ясно, — он снова стал светить себе под ноги, обходя следом за Лузиным небольшую яму и густые колючие кусты. — Ты, кстати, давно это… как ты называешь, слушал дикаря?

— Недавно, — ответил я. — И видение было короткое.

— И что, нормально? — спросил он, остановился. — В обморок не падал?

— Как видишь, нет. Только вот одна интересная деталь появилась.

— Какая?

— По-моему, он решил остановиться.

— Это почему? — спросил он и позвал Лузина, тупо бредущего впереди. Тот оглянулся, вернулся к нам.

Мы сели на рюкзаки. Я привычно прижал ладони к земле.

— Да, — подтвердил я через несколько секунд. — Он остановился.

— Лег отдохнуть? — спросил Лузин, достал бутылку с водой.

— Или нас ждет? — добавил Глеб.

— Не знаю. Я этого не вижу. Знаю лишь, что сейчас он на одном месте.

— А сколько до него?

— В каком он месте? В яме, за кустами или может на дерево забрался?