— Мужики! — крикнул он, повернувшись к людям. — Тут у нас помощники появились!

Мужики подтянулись к ним, у каждого в руках ружье, даже у того самого юноши-переростка, брата пострадавшего пацана. Среди них Запольский заметил и того отвратительного типа — Шуру Брагина.

— Ну, выходи, коли приехал, — сказал Брагин, хлопнул широкой ладонью по капоту и подошел со стороны профессора, перекошенное лицо втиснулось в окно. Поведение его было такое, словно он тут главный.

— Вы почему здесь, а не со всеми там? — спросил, улыбаясь, сержант.

Запольский не хотел отвечать, какого лешего он должен перед ними отчитываться? Но, видя озлобленные лица, вспомнил недавние события в Заполье, решил все же не искушать судьбу. Кто знает, что у них на уме? А здесь глухой лес. Шарахнут из своих ружей, закопают под деревом и никто никогда не найдет их.

— Мы знаем, что дикий человек должен выйти сюда, — профессор сразу раскрыл все карты, чтобы между ними не было недопонимания. — Я хочу перехватить его первым. У нас патроны с усыпляющими капсулами, мы его нейтрализуем и увезем…

— А кто вам сказал, что мы дадим вам его усыпить, тем более увезти? — прогремел Брагин, отодвигая сержанта. — Мы здесь не для этого.

— Но… как же…

— А вот так! — вступил в разговор другой мужик с помятой рожей и кислым перегаром изо рта. — Этот монстр, чудовище чуть не загрыз моего сына! И пока я не выпущу ему кишки — не успокоюсь! Понял ты…

Он пытался обойти Брагина, но тот вместе с сержантом сдержали его.

— Стоять! — сказал сержант твердо. — Лишней крови нам не надо! Мы не чудовища, а люди.

Он повернулся к профессору.

— Так что, доктор, не советую вам вставать против этих ребят! Они от своего не отступятся. И делают это из справедливой мести, понимаете?

— И пусть он катиться отсюда подальше! — опять встрял мужик. — Пока я дырок не наделал в его машине и в нем самом!

— Не шуми, Никола! Эй, мужики, уведите вы его отсюда.

Несколько мужиков взяли его под руки, брыкающегося и машущего кулаками, отвели к «уазику». Запольский слышал его ругань в адрес его самого, его лаборатории и всей науки. Брагин зло ощерился и тоже отошел.

— Вы видите, доктор, что люди очень злы на то, что вы натворили, — продолжал сержант спокойно. — Их можно понять. Это страх, ненависть, ну и все прочее. Что бы вы не говорили, они все равно сделают то, что задумали. А от вас зависит, чтобы не сделали больше, чем надо. Понимаете меня? Не давайте им брать грех на душу. Пусть отведут душу. Тогда и успокоятся.

— Но, что же нам делать? — спросил профессор.

— Что делать? — сержант бросил взгляд на бубнящих мужиков, скользнул лучом фонаря по темным деревьям. — А вы с нами пойдете.