Энергетическое облако само рассеялось, растворилось туманом по деревьям, траве, взлетело струйками к небу.

До сих пор трясло от выплеснутой энергии. Шокированные и измотанные этим невероятным боем, мы все же осторожно подошли к лохматому телу.

— Ну что, издох? — спросил Глеб.

Я первым склонился над гигантом, взял за запястье, почувствовал мощный равномерный пульс.

— Живой, — сказал я.

— Все-таки попал, значит, — простонал Лузин, потирая плечо.

— Да, добить бы его, сволочь такую, — сказал Глеб, держась за бок.

Продолжая держать волосатую руку, кроме пульса я почувствовал еще что-то. То ли это из-за возникшей между нами энергетической связи, но перед глазами появились фрагменты его памяти, словно запись. Я понял, что он никого не убивал, что он сам стал жертвой. Что он лишь хотел вернуться домой, где его ждали.

Я одернул руку. Слишком много на первый раз. Слишком неожиданно. Даже голова закружилась.

Глаза зверя открыты, смотрят невидяще в черное небо, морда вблизи не страшная, просто лохматая и большая. И даже не морда уже, через шерсть проглядывало человеческое лицо, пусть и не такое, к каким привыкли мы, но лицо, а не звериная морда. И выражало оно сейчас вполне человеческие эмоции — умиротворение и покой. Гигант словно был уже там, на небесах, куда был направлен его взор.

Я проследил за его взглядом, между туч заметил три звезды. Две большие и яркие, а между ними одна маленькая.

Осмотрев тело, мы с большим трудом обнаружили три попадания усыпляющими капсулами и одно ранение пулевое. Это был последний выстрел Лузина. Пуля прошла вскользь, задев плечо. Крови почти не было, так, царапина.

— Как же его теперь отсюда вытаскивать будем? — спросил Глеб, приподнял ногу бесчувственного дикого человека. Видно было, что даже такому здоровяку держать волосатое бревно не очень-то легко.

— Его в легковушке не увезти будет, — глядя на его натужные старания заявил Лузин. — Если только в прицепе.

— Ага, — возразил Глеб, — представь, как мы его в прицепе повезем!

— Ну, — развел руки Лузин, — накроем чем-нибудь, будто картошку…

— Нет, — сказал я и попросил у Глеба мобильник, — надо машину нормальную, помощнее, вездеход.

Я набрал номер двоюродного брата Леньки, у которого был свой «уазик-буханка».

— Ты кому звонишь? — спросил настороженно Глеб. — Надо чтобы он не знал ничего, как мы договорились, и лишнего не сболтнул.

— Ему можно верить, — сказал я, прикладываю трубку к уху. — И потом мы сделаем так, чтобы не он ехал за рулем, а ты. А ты встретишь его вон там, под горой.