Мы одновременно достали телефоны, и я отошёл в сторону, прекрасно отдавая себе отчёт, что наш разговор может прослушиваться.

– Да?– услышал я голос мамы.

– Мама, это я.

– Гошенька, куда ты опять пропал? Мы с папой начали переживать! Сейчас переключу на громкую связь, он тут рядом крутится.

– Сынок,– голос отца звучал спокойно,– ты чего не звонишь, хочешь довести стариков до цугундера?

Я с облегчением выдохнул.

Это было любимое слово папы и одновременно оно служило нам паролем, указывающим на то, что у них всё в порядке.

– Пришлось неожиданно уехать в командировку.

– Да? У вас, что, в командировках начали отбирать телефоны? И когда же изволишь появиться?

– Сегодня, пап, обещаю.

– Вот и хорошо, тогда пойду топить баньку. Я по случаю таких веничков заготовил, запах на весь посёлок стоит.

Повернувшись к Валерию Фёдоровичу, я вопросительно посмотрел на него.

– Риша подойдёт через двадцать минут,– сообщил он,– говорит, надо дочистить картошку для борща. Только у меня к тебе одна просьба: она ничего не знает о наших с тобой приватных беседах, поэтому пусть всё останется как есть. Она является простым рядовым сотрудником, а ты и так слишком много ей рассказал.

– И что Вы её отец тоже не знает?

– Ну, этого я от неё никогда не скрывал,– засмеялся он.

– Для чего Вы поставили нас в пару?– я не принял его шуточный тон.

Немного помедлив с ответом, он достал сигарету и закурил:

– Дело, в том, что я люблю свою дочь и забочусь о её безопасности.

– Не понимаю.

– Чего уж тут непонятного,– он выпустил клуб дыма,– рядом с тобой безопасно. К тому же, насколько мне известно, ты ей давно нравишься.